Юки не проронила ни слова, даже когда они зашли в кабинет Такино. Она просто молча смотрела на него.

— Прости меня, любовь моя. Бумаги на развод лежат в ящике стола. Я уже всё заполнил, ты просто должна будешь поставить свою подпись и отправить их, вот и всё.

— Ты только что назвал меня «любовь моя»?

Их взгляды встретились. Такино отвернулся и посмотрел на сумочку Акеми.

— Ты впервые назвал меня так за всё время, что мы женаты.

Он тронул замочек на сумочке Акеми. Он громко щёлкал, когда Такино открывал и закрывал его. Глухой металлический звук эхом отдавался в ушах.

— Я заберу машину и миллион иен наличными. Всё остальное твоё. Ты сможешь заняться супермаркетом и одновременно не бросать своё кафе. Ты справишься без особых проблем, любовь моя.

— Пожалуйста, не называй меня так.

Такино закурил сигарету. Он сказал всё, что должен был сказать. Сейчас же им предстояло расстаться. Но у него ноги приросли к полу.

— Я не буду подписывать бумаги.

Ах, эти глаза! На мгновение он почувствовал, что его решимость тает.

— Ты вернёшься. Я знаю это, даже если ты сам думаешь иначе.

Такино покачал головой и отвернулся. Юки ничего не сказала. Казалось, что это молчание будет длиться вечно. Только пепел падал с сигареты.

— Я буду ждать тебя.

— Ты понапрасну потратишь время.

— Я всё равно буду ждать, пока не настанет тот день, когда ты не сможешь больше там оставаться. Я и тогда буду ждать тебя здесь. Когда этот день всё же придёт, ты вернёшься.

Он попытался что-то сказать, объяснить ей, что сейчас он уходит, но ни одного слова не срывалось с его губ.

— Я буду ждать, — снова произнесла Юки.

Она не сводила с него глаз. О, эти чистые, наполненные влагой глаза. Но она не плакала.

— Я думал, что ты начнёшь плакать, упрекать, — сказал Такино.

— Я буду плакать, не сомневайся — сразу же, как ты уйдёшь.

Ему хотелось в последний раз тронуть её волосы. Рука Такино начала двигаться помимо его воли. Однако вместо этого он бросил сигарету в пепельницу.

— Я буду ждать.

«Ты всё ещё молода и всё по-прежнему красива. Найди себе того мужчину, который будет хотеть тебя. Я не подходящий человек для такой жизни. Я так старался встать на честный путь, но у меня не получилось».

Сейчас Такино не мог припомнить ни одной фразы из тех, что многократно репетировал про себя.

— Что ж, прощай.

В конечном итоге, лучше, что он мог сейчас сделать, — это просто уйти. Такино направился к двери.

Акеми сидела в машине и плакала. Такино устроился на водительском сиденье и отдал ей сумочку. Она промокнула слёзы платочком, затем достала коробочку с компактной пудрой и оглядела себя в зеркале.

— Прости, если я доставил тебе неприятные минуты, — произнёс он.

— Разве можно быть таким жестоким? Взял вот просто так зашёл и сделал то, что приведёт в ужас любую женщину.

— Я должен был это сделать, иначе она никогда бы не согласилась на развод.

— И ты получишь развод?

Такино молча положил руки на руль.

— Но я никогда не… Я так неловко себя чувствую перед твоей женой.

— А кто тебе сказал, что я женюсь на тебе?

Он зажал губами сигарету и повернул ключ зажигания.

Такаги не выходил из дома целую неделю. В саду росло дерево, у которого очень забавно изгибались ветки. На некоторое время оно занимало его мысли. Самое время уже что-то с ним сделать, но у него не было никакого настроения заставлять себя выйти на улицу и срубить его. Поэтому он печально сидел и смотрел через окно, ничего не предпринимая, а просто наблюдая за этим деревом.

Мурасава появился в субботу вечером сразу после десяти часов.

— Складывается впечатление, господин, что Такино исчез, — произнёс Мурасава. Он сказал это таким тоном, будто говорил о погоде.

— Так вот почему ты не показывался всё это время? Всё ещё следишь за Такино?

— Я обнаружил это совершенно случайно. Просто проходил мимо его дома и остановился, чтобы взглянуть. Смотрю: на парковке нет машины. И на стоянке за магазином её нет, — Мурасава поднял голову вверх, будто стремясь встретить взгляд Такаги. — Думаю, что Такино сбежал, — добавил он.

— Почему именно сейчас? Почему не сразу после убийства Такаяси? Возможно, он просто у любовницы.

— Возможно. Но мы всё равно не знаем, где она живёт, — отозвался помощник.