У шакалов есть «обычай»: если завоет один, то другие, где бы они ни были, ему обязательно отвечают. Забавный случай в этом смысле произошел с одним здешним старожилом. Зимним вечером он ужинал со своей семьей. Как раз в это время где-то в горах завыли и заскулили шакалы. Тотчас же, к великому изумлению ужинавших, под полом комнаты раздался такой громкий и отчаянный вой, что маленькие дети перепугались и заплакали.

Оказывается, шакал проник в отверстие под крыльцом и залез дальше под пол, в поисках кухонных остатков. Несмотря на щекотливость своего положения, он немедленно ответил, строго соблюдая обычай, на призывный вой своих приятелей. Хозяин дома выбежал с ружьем во двор, но нарушителя покоя и след простыл.

Шакалов ловят так: к ветке дерева, на высоте двух с половиной метров, подвешивают какую-нибудь небольшую птицу и под приманкой закапывают капкан. Только привязывать приваду нужно не веревкой или проволокой, а веткой же. Если зверь прыгнет, чтобы схватить птицу, то непременно опустится передними лапами в капкан.

Шакала, говорят старики, лишь в редких случаях можно подкараулить на ружейный выстрел, когда он бежит на охотника против солнца, на закате, по самому хребтику. Он тогда, как слепой, ничего не видит. А как только взойдет солнце, тут уж он не попадется.

Окрестности Хосты и Сочи таят много интересного и еще хорошо не разведанного.

Близ реки Кудепсте есть больший сталактитовая пещера.

К ней надо идти от Хосты по Воронцовской дороге, через Белые Скалы и колхоз «Хлебороб», до известняковой скалы, нависшей над рекой Кудепсте.

Нужно подняться на вершину скалы и опуститься по очень крутой и опасной тропе, цепляясь за деревья и камни, на площадку под скалой, почти у самой воды. Тут будет видна узкая темная щель. В нее можно пройти только согнувшись, по одному, гуськом. С собой обязательно следует брать фонари. Сначала путь идет метров тридцать этим коридором. Затем открывается обширная зала с многосводчатым потолком. Высота ее доходит до десяти метров. Здесь видны ряды известняковых колонн больше метра в поперечнике. Колонны и оводы необычайно причудливых очертаний, и все это при свете фонарей или факелов сказочно сверкает то бронзой, то серебром.

Местами на полу встречается грязь, и слышно, что где-то струится вода.

Из первого зала естественные ходы ведут вверх и вниз и в стороны, в другие пещеры.

На левом берегу Хосты против развалин крепости из-под огромной скалы, поросшей лишайниками, мхом и самшитом, вырывается подземная река. Ее струя, шириной в несколько метров, бьет с чрезвычайным напором поперек течения Хосты, как бы стремясь вверх. Вода подземной реки светлее воды в Хосте и такая холодная, что по сравнению с ней вода реки Хосты кажется подогретой. Начиная от этого места, река Хоста становится в два раза полноводнее.

Такое странное, на первый взгляд, явление природы объясняется просто. Всюду, где есть под поверхностью земли растворимые породы, вода просачивается сквозь них в глубину. Таи образуются здесь настоящие подземные реки и озера.

Между Западной поляной и крепостью реку Хосту сжимают почти вплотную сблизившиеся известняковые массивы, и она кипит и бурлит в теснине водопадом. Еще ниже течение преграждает гряда утесов, оставляя лишь узкую щель, куда, пенясь и гремя новый водопадом, стремительно скатывается река. Между первой тесниной — Чертовыми Воротами — и нижней грядой скалистых порогов Хоста достигает чрезвычайно большой глубины. Тут держится лосось.

Я выехал ночью из Хосты поездом Тбилиси — Ростов на Хаджох.

Из ночных путевых картин надолго врезались в память сквозные силуэты развалин героического Туапсе.

Высадился в Белореченской в проливной дождь. Тут, в предгорьях, дожди уже полтора месяца не прекращаются ни на один день.

Пересев на местный поезд, через три часа я уже был на станции Хаджах.

Переночевав в Хаджохе в доме заповедника, я утром выехал на подводе через станицу Даховскую в селение Хамышки. В Хамышках снова ночевка, и, наконец, подвода, запряженная парой лошадей, громыхая по камням, корням и бревнам деревянного настила, то взбираясь на крутые подъемы, то окатываясь вниз, в глубокие, полные воды выбоины, увозит нас все дальше в горы, в центр заповедника — Гузерипль.

Дорога идет между отвесными скалами и обрывистым берегом реки Белой.

Река далеко внизу, на дне глубокого ущелья, гремит и хлещет клочьями пепельно-жемчужной пены, сжатая в узкой теснине и прегражденная сотнями порогов.

Горы поросли буками и грабами.

За кордоном Лагерная, над самым обрывом реки, в Сорокодумовой балке, теперь переименованной в балку Андреева, белеет памятная доска. Текст ее немногословен: «Здесь в 1942 году при обороне Кавказа пал смертью храбрых герой-партизан тов. Андреев. Могила его находится в Хамышках. Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!»

Дальше, в полутора километрах от Гузерипля, в урочище Рыбалкина обвала, к дереву над грохочущей и пенящейся рекой прибита другая памятная доска. На этом месте 19 августа 1942 года бойцами роты старшего лейтенанта Ф. А. Шип был наголову разбит и отброшен враг, рвавшийся по теснине каменного коридора к Гузериплю и Белореченскому перевалу.

Мост через Малчепу сожжен во время войны. Шаткий временный настил не выдерживает слишком большой тяжести. Приходится отпрячь лошадей и перевести их на другую сторону реки, затем мы вместе с ездовым перетаскиваем подводу. Лошади снова впряжены, и через несколько минут все под тем же бесконечным дождем мы въезжаем во двор центральной усадьбы заповедника.