Когда в пятницу утром они приехали в музей, Сети Абдалла уже ждал. Он сидел за длинным столом, стоявшим в центре комнаты, за которым Искандер работал над извлечением свитка. Теперь же на столе ничего не было, кроме стопки бумаг, лежавшей у Сети под рукой. Он как всегда вежливо встал, чтобы поприветствовать гостей, расспросил о поездке в Луксор, хотя Кейт понимала, что это не то, что его заботит. Думал Сети о чем-то другом.

– Боюсь, по телефону я был не совсем откровенен, – признался он Максу, как только они сели. – Свиток был в таком хорошем состоянии, что Хосни развернул его всего за несколько часов. К тому времени, как вы мне позвонили, у меня уже были готовы фотографии и я начал перевод. Вы должны простить мой маленький обман, но я надеялся к тому моменту, как вы вернетесь, понять наверняка, ваш ли это человек. Я уже сказал, что было два свитка?

Кейт с Максом тут же кивнули.

– Может, будет проще сразу показать вам рисунки. – Сети начал раскладывать фотографии восемь на десять, край в край, две по ширине и четыре по высоте.

Проявилось очертание, Кейт встала, чтобы не мешали блики на глянцевой бумаге, и шок узнавания потряс ее до самой глубины души. Это было человеческое тело с извилистыми красными и синими линиями, словно голые ветви растущего внутри дерева. И это дерево Кейт уже видела.

– Доктор Кавано, возможно, вы выскажете профессиональное мнение? – спросил Сети.

Макс насилу смог отвести взгляд, но наконец все же посмотрел на Кейт, потом на Сети.

– Я бы сказал, что это диаграмма кровеносной системы. И чертовски хорошая, принимая во внимание, когда она была нарисована.

– Да, учитывая распространенное мнение, что по меньшей мере до III или IV века нашей эры между венами и артериями различий не видели, – согласилась Кейт.

– Это не все, – добавил Макс. – Тут также показано, что кровь через легкие переходит с одной стороны на другую, а до этого дошли лишь… когда? – Он посмотрел на Кейт. – Еще через тысячу лет?

– В XV веке. Везалий [76] , – помогла она, а потом посмотрела на Сети.

– Так, – вздохнул тот в своей французской манере, – историю медицины пора переписывать. – Он улыбнулся и потер руки. – Тогда у нас впереди много работы, надо выяснить, как это знание могло перейти от моих предков к персам, и, вероятно, к грекам. Конечно, если это хранилось в Александрийской библиотеке…

– А во втором свитке – медицинский текст, как мы и ожидали? – с нетерпением поинтересовался Макс.

Сети покачал головой:

– Рецептов или заклинаний для лечения болезней или ран я не обнаружил, если вы об этом. Я бы сказал, что это больше похоже на личный дневник, который вел врач по имени Сенахтенра, этот суну, сопровождающий вашу Ташат в путешествии по вечности. – Он сделал паузу. – Но зовут ее Асет. Сейчас бы мы назвали ее Исидой.

Кейт и Макс переглянулись.

– Почему вы так уверены, что это именно тот человек?

– В дневнике часто упоминается собака – маленькая белая собака по имени Тули.

Кейт была готова разрыдаться – от облегчения, смешавшегося с невыносимой печалью. Пока никакой уверенности не было, ей удавалось сдерживать мысль о смерти Асет, если не принимать во внимание совсем уж очевидное доказательство – саму мумию. Непонятно почему.

– Полагаю, это из-за нее он начал вести этот дневник. – Сети подождал, чтобы придать последующим словам то значение, которого они заслуживали. – И сейчас уже не остается сомнения в том, что ваша Ташат – его Асет – была дочерью Царицы Еретика от жреца Амона.

– Нефертити, – прошептала Кейт.

Сети кивнул.

– Но это не все, далеко не все. – Он погладил пачку тонких листов.

– Если это дневник, там должны быть числа. – Макс искал объяснение тем трем датам на гробе, но Сети не ответил.

– Лучше, если вы прочтете его сами. Мне пора в университет, так что оставлю бумаги вам. Но сначала я прошу вас прийти сегодня ко мне домой на ужин. – Он посмотрел на Кейт. – Моя мать хочет с вами познакомиться. И она уже все об этом знает. – Он махнул рукой, имея в виду все то, что случилось и что они выяснили. – С того момента, когда я показал ей ваши фотографии и рисунки, она только и говорит о том, что вы должны написать книгу.

Макс все смотрел на Кейт с улыбкой, означающей «я же тебе говорил», даже пока записывал, как добраться до дома Сети. Потом их друг-лингвист показал на кучу листов.

– Помните, все лежит в обратном порядке. Сначала то, что Хосни увидел, когда только начал разворачивать свиток – эта часть написана другой рукой и добавлена к дневнику врача. Потом окончание самого дневника, сколько я успел перевести.

Когда за ним закрылась дверь, Кейт села за стол.

– Может, ты мне прочитаешь? – предложила она, поскольку хотела слышать мужской голос, будто древний врач говорит сам.