Мой взгляд скользнул с Тутанхамона на Мутнеджмет и Нефертити, потом вернулся к юному царю, замечая, что у них одинаковая форма глаз – ничего больше не говорило о том, что они родились от одного отца и матери. Когда я снова взглянул на него, Царь подозвал меня кивком.

– Он не ждет, когда распорядитель объявит порядок представления, – прошептал Мена. – Твоя очередь.

– Оставишь меня наедине с волками? – бросил я через плечо, направляясь к трону и зная, что друг мой последовал за мной. Пав на колени перед Фараоном, я увидел, что и Мена позади сделал то же самое.

– Даю тебе право стоять в моем присутствии, Сенахтенра, в знак большого почтения, которое мы к тебе питаем. – Я поспешил подчиниться, хотя чувствовал себя, словно кожаная сандалия, затвердевшая от излишней краски. Тутанхамон вручил свой посох и цеп Эйе, бывшему Хозяину Конюшен Аменхотепа Великолепного, который сейчас прислуживает его сыну, и взял вместо них резной деревянный посох. После чего поверх голов окинул взглядом толпу и громко заговорил:

– Как феллахи сеют семена в черной почве Двух Земель, так и Фараон посадил свое семя в своей Великой Царской Супруге, которая, в свою очередь, принесла щедрый урожай – сына, которого назвала Тутмосом, да будет он мудр, как Тот, и чтит своего тезку, строителя великой империи. А сейчас я хочу воздать хвалу врачу, который сопровождал моего сына в опасном путешествии через темные воды хаоса и привел его целым и невредимым на свет Амона-Ра, царя богов, от которого проистекла вся жизнь.

Противоположно мнению юного царя, я считаю, что в органе, дающем жизнь, действуют приливы и отливы, такие же регулярные и предсказуемые, как рост и убывание луны; но я не имел права перечить богу, пусть даже смертному. И, разумеется, мужчина, что стоял передо мной сейчас, совсем уже не был похож на того мальчишку, которого я встретил за дверью комнаты его жены, когда он дрожал под бременем собственного решения. Если бы он меня к ней не допустил, мог бы погибнуть еще один его ребенок, но решившись на это, Тутанхамон пошел против своего отца и против его отца, требовавших присутствия жрицы и жреца помимо человека, носящего звание «Врач Царицы».

Эйе подошел к Фараону, держа маленький бронзовый поднос с ожерельем из золотых и синих бусин.

– Отныне, – нараспев произнес Фараон, надевая ожерелье мне на шею, – пусть знают все Люди Солнца, что Сенахтенра, врач Уасета, получает звание Особого Спутника, Входящего и Выходящего из Дворца. – Данный титул давал мне привилегию входить во дворец по собственному желанию, либо когда меня позовет кормилица младенца или кто-нибудь еще. Таким образом, Фараон объявил, что я должен следить за здоровьем его сына, продолжая оставаться домашним врачом Рамоса, – такая мера подходила нам обоим и в то же время не рождала неприязни дворцовых врачей.

Я поклонился и пробормотал все известные мне слова благодарности, но вместо того, чтобы отправить меня на место, Тутанхамон достал кинжал, который носил на поясе своего передника.

– Богиня Маат также приказывает мне вручить ему этот могущественный клинок, поскольку мудрости его сердца и нежности его рук нет равных. – Фараон наполовину вытащил лезвие из ножен и положил его на мои раскрытые ладони. Рукоятка из слоновой кости была украшена хрустальным набалдашником, а на золотых ножнах красовался рельефный рисунок – собаки и львы, нападающие на горного козла. Но само лезвие было бесценным сокровищем – железо остается острым долго, в то время как бронзу то и дело надо править.

Столь великолепный подарок поразил меня, и мои мысли разлетелись, словно лепестки отцветшего лотоса от порыва ветра. Потом предо мной предстала Асет – в ее глазах, цвет которых идеально подчеркивался васильками на шее, плясали искорки смеха.

– И Царица желает признать, что она перед тобой в долгу, – объявил Тутанхамон, – с помощью подарка, выбранного ее младшей сестрой.

Асет вложила мне в руки золотую шкатулку.

– Открой ее. – Я поднял крышку и, как мне показалось, увидел там дымок, пойманный в коробочку, но потом узнал сухой цветок, о котором раньше только читал.

– Наша младшая сестра сообщила, что в земле, лежащей за Красным морем, – пояснил Фараон, – это растение, которое называется « Хатун», считается волшебным.

– Я смущен щедростью Твоего Величества, – проговорил я, стараясь скрыть незнание дворцового этикета, чтобы не оконфузиться перед Асет, которая смотрела на меня с восхитительной улыбкой во взгляде. Я мог лишь гадать, откуда она узнала об этом растении – возможно, в одном из отцовских свитков, – но больше всего меня согревала мысль, что она понимала, почему я ценю такие вещи больше любых богатств и титулов, которые мог даровать мне Фараон. Я попытался сообщить ей об этом улыбкой.

Когда я снова посмотрел на Тутанхамона, он повернулся к Мене.

– Ну, тогда я жду не дождусь, когда одержу над вами победу через три дня, – тихо прошептал он, – когда мы с Хикнефером посостязаемся с вами в соколиной охоте. – Он шагнул назад, подавая знак Асет вернуться на место. Мы с Меной поклонились, попятились от помоста, пока нас не заглотила толпа людей, подавшихся вперед, чтобы увидеть, кто следующий.

– Кому я должен вернуть клинок? – спросил я, когда все закончилось.