Кейт позвонила, и дверь ей открыл Макс, который, как ей показалось, был чрезмерно рад ее видеть – еле сдерживал улыбку и куда-то торопился. Чеширские оттенки, подумала Кейт – теперь она была готова к сюрпризам. Предмет, о котором шла речь, действительно оказался миниатюрной дощечкой писца – вверху и по двум длинным сторонам были выгравированы пейзажи.

– Надо зафиксировать это на бумаге, – решила Кейт, ища в сумочке блокнот, который всегда носила с собой.

– Я могу перенести все изображения на диск, и ты сможешь посмотреть еще раз дома на моем компьютере, – сказал Макс.

Но Кейт продолжала быстро делать набросок.

– Не думай, что меня не впечатляют все эти фантастические технологии, – заверила его она, – потому что это не так. Вот это-то и печально, что их не было, до того…

– До того, как оказалось уничтожено настолько много? Да, понимаю. Я чувствую то же самое, когда думаю, сколько времени прошло и как мы ошибались насчет принципов работы мозга. – Какая-то нотка в его голосе заставила Кейт поднять глаза. – Вот что несут последние технологии создания изображений, особенно быстрая магнитно-резонансная томография. Впервые в истории мы можем видеть, как работает здоровый мозг, а не только поврежденный. Если сначала посмотреть на мозг во время отдыха, а потом попросить испытуемого сделать что-нибудь, можно проследить деятельность нервных клеток и составить карту мозга. Вначале мы выявили многочисленные зоны. Теперь, благодаря усовершенствованному оборудованию, отмечаем более тонкие детали – разнородные задействованные участки.

– Этому посвящено ваше исследование?

– Да, небольшому кусочку этой карты. По крайней мере, с этого начиналось. Но оказывается, что все не так просто. – Он показал на набросок Кейт. – Уверен, что когда ты занимаешься делом, твой мозг выглядит, словно Млечный путь.

– Вот из-за той картины, которую ты только что нарисовал, я не слишком верю в то, что мне хватит работы, чтобы прокормить себя. В наше время студенты-медики изучают анатомию на компьютерах, а не на реальных объектах, рассматривают всего по одному трупу мужчины и женщины, нарезанному как мясо для бутербродов и заправленному в компьютер, чтобы все органы можно было сложить и разложить. Я стану не нужна раньше, чем вымрут черные носороги.

– Я к этой теме и близко не подойду, пока не расскажешь, как прошел разговор с Майком Тинсли, – ответил Макс.

– Ничего не «прошло». Он показал несколько фотографий, описал, чего хочет, и спросил, что я могу предложить. Я согласилась нарисовать несколько вариантов, и на этом все.

– И сколько он предлагает?

– О деньгах мы не говорили.

– Почему, черт возьми? Ты высококвалифицированный художник, твои знания и мастерство сравнятся с его умением пользоваться ножом и вилкой.

– Прежде чем я решусь на что-то, я собираюсь посмотреть на новые хирургические методы, которые он разработал, если ты не против, что я побуду у тебя до понедельника.

Макс кивнул, вернулся к столу, и начал собираться.

– Ты уже закончила? Сэм полдня просидел дома взаперти. – Кейт тайком наблюдала за ним. Избегать чего-то или злиться было не в духе Макса.

– Почти. Ты знал, что египтяне пользовались календарем, в котором было триста шестьдесят пять дней в году, как и у нас, и двенадцать месяцев, в каждом из которых по тридцать дней? – спросила она. – Отличие в том, что у них было только три времени года, а новый год начинался где-то в середине июля, когда разливался Нил… это был сезон половодья.

– А где еще пять дней?

– Это были праздники, когда отмечались дни рождения богов. Осириса, Исиды, Гора, всей этой компании.

– Я считаю, чертовски лицемерно было со стороны Сета убивать собственного брата, а со стороны Нефтис – спать с Осирисом, раз он женат на его сестре, в то время как простым смертным приходится представать перед Осирисом и клясться, что они никогда не убивали и не изменяли.

– Инь и Ян, – прошептала Кейт. – Нет добра без зла, белого без черного и всякое прочее. А что ты думаешь о Майке Тинсли?

– Он нормальный, а что?

– Ну, просто… знаешь, что о хирургах говорят.

– Что? Что они высокомерны? И совершенно не сведущи в других областях?

Макс заглотил наживку:

– Они даже менее общительны, чем рентгенологи.

День 27-й, первый месяц засухи

Воняло овечьей мочой и гнилыми яйцами, значит, сеш пер анх [60] побывал здесь раньше меня, чтобы принести жертву Амону и поджечь желтый порошок, изгоняющий злых духов. Мужу Асет, должно быть, под семьдесят, но выглядит он намного старше, особенно если закрывает глаза. Словно лежит на смертном одре.

У каждого угла ложа Узахора стояли лампы, из-за чего все остальные люди и предметы были окутаны дымкой тени, а какой-то старый жрец тянул скорбную мольбу, обращенную к богам-творцам. Женщины, принадлежащие семье Узахора, сидели на полу, скрестив ноги, лица их были наполовину сокрыты одинаковыми белыми шалями – наверняка среди них была и Асет, она уехала от меня двумя днями раньше. А несколько мужчин, стоявшие рядом, разговаривали шепотом. Я узнал только Рамоса.