Она обвела взглядом окружающий хаос:

— Ты и на ночь все оставляешь в таком же виде?

— Конечно.

— Ты знаешь, что это запрещено правилами компании?

Он ухмыльнулся ей:

— Nil illegitimi carborundum!

— Что это значит?

— Это неофициальный девиз армии США во Второй мировой войне. «Не позволяй ублюдкам взять над тобой верх!» — вот что это значит!

— Сомневаюсь, чтобы кто-то мог взять над тобой верх, папа. — Она помолчала. — Зачем тебе было нужно досье по диабету?

— Журнал «Американский ученый» попросил дать информацию о моих исследованиях — они, как ты знаешь, совершили прорыв в идентификации генов диабета — и хотят представить его на вашингтонском симпозиуме.

Монти осторожно взглянула на него:

— Ты обговорил это с доктором Кроу?

— С педерастом доктором Кроу.

Монти перевела дыхание.

— Папа, — устало сказала она, — ты подписал соглашение, в котором говорилось, что ты не имеешь права общаться с прессой без письменного согласия доктора Кроу.

— Я все равно не могу найти материалов, — обиженно сказал он.

— Может, оно и к лучшему.

Он побарабанил по столу пальцами.

— Думаю, ты не понимаешь, что меня волнует, дорогая, — сказал он. — Досье исчезли — а ведь они не могли взять и уйти сами по себе.

— Их нет и в Беркшире. В субботу я там все перерыла, почистила, как зубной щеткой. Наверно, ты искал не там, где надо. Все досье, которые не имели отношения к текущим работам, я сложила в Кучу.

Глядя на нее, он снова нахмурился:

— Ты хорошо себя чувствуешь, дорогая? Ты бледная как полотно.

Она кивнула:

— Я… по пути сюда я видела несчастный случай. Просто ужасный, он потряс меня.

— Авария на дороге?

— Да, — согласилась она, потому что ей не хотелось упоминать о докторе Корбине.

— Я подумал, что стоит воспользоваться преимуществами этих дворцовых покоев и после работы поплавать и посидеть в сауне. Хочешь присоединиться ко мне? А потом перекусить. Тебе надо расслабиться, это пойдет только на пользу.

— Не могу… только не сегодня. Мне надо к половине пятого вернуться в лабораторию — придет человек, который интересуется мебелью. Нужно поторговаться с ним.

Отец скорчил гримасу:

— Не думаю, что мы много получим.

— Но все достанется нам — таков контракт. И все пойдет на пользу.

— Конечно. — Он положил подбородок на руки и задумчиво посмотрел на дочь. — Ты хорошая девочка, дорогая. Но и так перерабатываешь… а ты должна получать от жизни хоть немного радости.

— Я займусь Кучей и поищу твои досье… может, ты их сунул не в то место, — сказала она, пропустив мимо ушей его замечания.

— Ты сущий ангел.

Она спустилась этажом ниже и направилась в обширное помещение архива. Из своих предыдущих визитов она вынесла представление о нем как о довольно странном месте: архив занимал почти весь этаж здания, и высокие серые огнеупорные шкафы с досье стояли так тесно, что любому посетителю приходилось боком протискиваться по узким проходам, покрытым блестящим линолеумом.

Этим святилищем командовал только один сотрудник — мрачная, без чувства юмора женщина-архивист неопределенного возраста, чьи седеющие волосы были связаны узлом на макушке; она не поднимала головы от своей клавиатуры. Как часовой, она встречала всех, кто приходил в архив, но никогда ни с кем не пыталась познакомиться. За ней тянулся ряд компьютерных терминалов, на которые можно было вывести разнообразные данные, а также емкости для хранения микрофильмов и микрофишей. Качество оборудования не уступало университетской библиотеке, но Монти никогда не видела, чтобы кто-нибудь еще пользовался Кучей.

Устроившись за одним из терминалов, она набрала на экране название материала, который был ей нужен, — просто убедиться: он на месте, никуда не делся. На экране появился его «адрес»: «Ряд М. 2307-15». Она прошла по коридору со стальными стенками, нашла указанное место, вытянула ящик из стеллажа и внимательно изучила его содержимое. Отец был прав — досье исчезли.

Она вернулась к стражнице и спросила, не перемещал ли их кто-нибудь.

— Никому не разрешено перемещать материалы, — резко ответила женщина. — Никому без письменного разрешения начальника департамента. Если сюда помещен документ, принадлежащий доктору Баннерману, то требуется письменное разрешение от него прежде, чем его можно будет переместить.

— Есть ли у вас записи того, что изымается?

— Конечно.

Монти показала ей номер досье. Дежурная вывела его на свой экран и нажала клавишу «Enter». Через мгновение Монти стала свидетельницей какой-то странной реакции на ее лице.

— Нет никаких данных, что эти документы были перемещены, — сказала она, поднимая голову, но избегая смотреть Монти в лицо.

Она лгала. Монти умела улавливать сигналы, посылаемые языком тела — быстрым морганием, оцепеневшей позой, внезапной растерянностью.