— Он зарегистрировался, но ночью его в номере не было.

— То есть вы потеряли его! Это вы хотите сообщить мне? — Ганн вспомнил грузного экс-офицера ФБР с висячими, как у моржа, усами и седоватыми волосами. Он был хорошим исполнителем, ответственным и безжалостным, когда это требовалось. Делать ошибки — это для него было чем-то необычным. Но он уже приближался к шестидесяти, и, не исключено, его хватка начала слабеть.

— Нет, мы не потеряли его, майор. Просто несколько часов пришлось побегать за ним. И сейчас мы взяли его под наблюдение. Он проводит деловую встречу, и, как только он выйдет из здания, мы его перехватим.

— Отлично.

— Инструкции все те же, майор Ганн? Ничего не изменилось?

— Нет. Но я хочу, чтобы все выглядело естественно и убедительно.

— В этом смысле не будет никаких проблем.

— Кроме того, вы ничего не сообщили мне о его происхождении.

— Над этим мы продолжаем работать. Парень он талантливый, отлично знает, как заметать следы. Я прикинул, что после того, как вы перенацелили нас — не столько узнать его подноготную, сколько избавиться от него, — особенной спешки по поводу его происхождения уже не было.

— Всегда предпочитаю знать, кого я убиваю, мистер Макласки, — сухо сказал Ганн. — И считаю это хорошей клинической практикой. Которая весьма важна для компании.

Вашингтон. Среда, 7 декабря 1994 года

— Это нарушение правил, Коннор. Не знаю, смогу ли я пойти на это.

— Через пару часов ты все получишь обратно.

Дейв Шваб покачал головой:

— Я чувствую себя не лучшим образом.

— Дейв… помнишь, как в тот раз я прикрыл тебя от Джулии? Когда она тебя разыскивала, позвонила мне и я сказал ей, что ты переработал и свалился как убитый, что ничего не соображаешь, а ты в то время трахал ту малышку… как ее звали? Не Холли Эмерсон?

— Малышка была тогда, а это сейчас, парень! Жизнь меняется. Такова реальность бытия.

— А тогда ничего не считалось, потому что мы были студентами и ты еще не повел Джулию к алтарю?

— Да.

Коннор продолжал смотреть на своего друга.

— Ты был чертовски перепуган, ты понимал своими гребаными мозгами, что можешь потерять ее. А теперь моя очередь. Теперь ябоюсь, и мненужна помощь.

У Шваба был смущенный вид.

— На меня из-за этого может свалиться куча неприятностей.

— Да брось ты, Дейв! Вернись к реальности бытия, как ты сам только что сказал. Это гражданская служба Соединенных Штатов, и она не может запретить тебе иметь друзей, тебя не могут повесить из-за того, что ты отдал долг благодарности другу… который не собирается вмешиваться в твой бизнес.

— У них может появиться другая точка зрения.

Коннор начал терять терпение.

— Но они ровно ничего не узнают. Святый Боже, какого хрена им вообще что-то знать?

Шваб поднял руки:

— О'кей, о'кей, бери.

— Ты позвонишь Джулии, скажешь ей, что я заскочу за шлемом и курткой?

— Позвоню. Мое обмундирование в шкафу у тебя за спиной. — Шваб, состроив измученное лицо, взял шлем и протянул его Коннору, а затем, порывшись в карманах куртки, выудил связку ключей. — На лифте спускайся в подвал и поворачивай направо. Увидишь красный «Сузуки-75». Поднимешься по рампе, и двери откроются автоматически.

— Сегодня же, только попозже, все оставлю на твоем месте. — Коннор вытащил бумажник. — И я даже дам тебе тридцать баксов за аренду твоего транспорта — это покроет расходы?

Шваб отчаянно замотал головой:

— Вот уж нет, ни в коем случае! Тогда это будет взяткой, парень. Стоит прикоснуться к ней, и мне натянут задницу. Так что бери этот проклятый мотоцикл и убирайся с глаз долой, занимайся своими делами.

Коннор встал.

— Всегда знал, что ты один из лучших ребят, Шваб. Когда-нибудь ты, может, увидишь на этой стенке сертификат со скромной благодарностью от меня.

Бар в зале прилета аэропорта Даллеса был переполнен, и сначала, когда Коннор, держа под мышкой шлем Дейва, появился в нем, он подумал, что Монти еще не прилетела. Затем он увидел копну ее белокурых волос, и у него радостно подпрыгнуло сердце. Она сидела закутавшись в плащ и читала журнал; ее небольшая сумка стояла рядом на полу.

Она заметила Коннора, когда тот оказался в нескольких ярдах от нее. Какое-то мгновение она рассеянно смотрела на него, а потом ее лицо расплылось в такой сияющей улыбке, что ему захотелось навечно сохранить ее в памяти.

Он бросил шлем на ее сумку, и они обнялись так страстно, словно боялись, что какая-то внешняя сила оторвет их друг от друга. Монти приникла к его губам, и перед тем, как заговорить, они долго целовались.

— Коннор, — сказала она, не в силах перевести дыхание. — Ты здесь, у тебя все хорошо!