— Каковы бы ни были причины его поступков, миссис Донахью, он все сделал правильно. Не Эдмунд ли Берк сказал: «Для триумфа сил зла необходимо лишь, чтобы хорошие люди бездействовали»?

Табита уставилась на нее темными глазами, в выражении которых мешались уважение и боль. Монти впервые почувствовала, что ее признали, что между ними установилась какая-то связь.

— Моя мама — медиум и врачеватель, Монти. Свою жизнь она провела спасая людей, которые стали жертвами оккультных сил. — Табита взяла другую сигарету. — Ты учила историю в школе?

— Да.

— Помнишь, как люди осаждали город, обнесенный стеной? Редко когда осаждающие выигрывали, снося стены. Победу им приносило терпение, тактика, обретение знаний о городе, получение помощи из него, использование троянского коня и распахнутые изнутри ворота навстречу атаке.

— Именно этим мы и занимаемся, — сказал Коннор, глядя на нее.

— Дерьмо собачье! — вскинулась Табита. — Сколько ты провел там времени? Меньше двух месяцев, и уже наломал дров. Ты попытался одним ударом снести стены замка, и теперь его обитатели всем роем накинулись на тебя. Они предельно злы. Таким путем ты их не одолеешь, Коннор, как бы ты ни старался.

— А я собираюсь одолеть их, — тихо сказал он. — И тебе бы лучше поверить мне.

Его мать молча уставилась на сына, и на лице ее была такая печаль, что Монти прониклась к ней глубоким сочувствием.

— Именно это и говорил твой отец. Ты произнес его слова — именно так они и прозвучали.

Четверг, 8 декабря 1994 года

Закрыв глаза в попытке вернуться в сон, Никки Фицхью-Портер слушала привычные звуки утреннего туалета Ганна. Звон длинной упругой струи мочи, шум душа, потрескивающий скрип бритвенного лезвия, шипение струи дезодоранта. Шаги. Шорох одежды.

Она поняла, что он стоит над ней, вдохнула неизменный запах одеколона «Ярдли», почувствовала легкое прикосновение его губ к щеке.

— Позвоню попозже, — сказал он.

Она слышала, как открылась и закрылась дверь. Где-то за окном с гулом пронесся поезд. Она открыла глаза и, прищурившись, посмотрела на часы. На них было 6:45. Рано, слишком рано. Ей стоило бы подождать до девяти, решила она. Но в таком возбужденном состоянии, когда в мозгах стоит сумятица, она была не в состоянии снова заснуть и решила провести время в размышлениях о своей курсовой работе по Грэму Грину, о которой в полдень ей предстояло поговорить с преподавателем.

В 7:30, не в состоянии лежать и дальше, она встала и приняла душ. Когда она вытерлась, ей показалось, что в запущенной спальне-гостиной холоднее, чем обычно, и по ней гуляют сквозняки.

Одевшись, она по истертому ковру подошла к дверям и выглянула на площадку. Никого. Звуков шагов не слышно. Ганн был человек организованный, и она не помнила, чтобы он возвращался из-за забытой вещи, но тем не менее не хотела, чтобы ее поймали за руку.

Убедившись, что берег чист, она принялась торопливо, но аккуратно, чтобы все оставалось в прежнем виде, обыскивать комнату: шкафчики, ящики. Заглянула под кровать и даже под ковер, но ничего не нашла. То, что она искала, было надежно спрятано на жестком диске его лэптопа, который он, как обычно, носил с собой в портфеле.

Тем не менее в мозгу у нее хранилась небольшая копия этого содержимого. Не очень большая и полная, чтобы снабдить ее ответами на все вопросы, но уверенность она давала.

Телефон звонил в три утра. Ганн ответил шепотом, а она сделала вид, что спит. Разговор длился недолго, и Ганн был в ярости.

— Моллой? И эта Баннерман? Их нет? Что у вас там, черт возьми, делается? Вы их наконец засекли? В доме? Вы что, не могли зайти внутрь и нейтрализовать их? Почему нет? Это дом или долбаный Форт-Нокс?

Моллой и эта женщина Баннерман. Два имени из списка, рядом с которыми на экране компьютера Ганна стояли черные рождественские елочки. Никки прошла в маленькую кухоньку, чтобы сделать себе чашку кофе. Тут постоянно стояли затхлые запахи консервов, которыми Ганн питался, когда она не готовила для него. По какой-то причине она решила, что отсутствие свежего воздуха стимулирует ее память. Она может четко представить себе список.

В нем был Чарльз Роули.Она читала в журнале «Бендикс Шер», что Роули утонул на Гавайях. Моллойтоже был в списке. Так же как и Баннерман.

Машина этой Баннерман была взорвана. После того, что она слышала ночью, она поняла, что может и не обладать степенью по ракетостроению, чтобы понять — ее солдат дает указания, кого надо убить.

Покинув спальню, она провела следующий час в кафе за завтраком. Затем отправилась искать таксофон.

Ей ответил четкий и энергичный женский голос:

— Новый Скотленд-Ярд.

Никки осторожно осмотрелась сквозь окна телефонной будки. Она понимала, что бояться нечего. Ганн никоим образом не мог неожиданно появиться перед ней. Так чего ради ей трястись?