— В четверг утром. В три часа. Ее отправили в больницу. Я уезжал по делам бизнеса.

— Господи! Как она?

— Она в порядке. Подавлена, в депрессии. Завтра возвращается домой. Я заберу ее.

Она всем существом ощущала, насколько он полон чувства потери. Она звучала в его голосе. Монти остро переживала за него, переживала за них обоих, инстинктивно понимая боль и муку, через которые им пришлось пройти.

Она сжала трубку и прижала ее к уху. Сердце у нее отчаянно колотилось.

— Можешь ли ты передать ей послание? — хрипло сказала она. Голос у нее был сдавлен, и Монти не могла понять — испытывает ли она печаль или облегчение. — Можешь ли ты сказать ей… просто скажи, что мне очень жаль.

Израиль. Воскресенье, 11 декабря 1994 года

Края панамы прикрывали лицо Коннора от палящего жара солнца; пропотевшие майка и рубашка липли к телу.

Вода.

С растущим отчаянием он смотрел на горы, которые стеной высились в пустыне перед ним. Внезапный громовой раскат рванул в небе, и он невольно пригнулся. Два реактивных истребителя с ревом пронеслись над головой; он еще успел увидеть красные сопла двигателей, когда они исчезали, оставляя за собой только рокочущее эхо.

Во рту у него пересохло, губы обтягивала сухая кожа. После завтрака в отеле сегодня утром он больше ничего не пил, а сейчас время уже перевалило за полдень. Краем глаза он уловил движение руки Рорке, которую он сунул под куртку, а затем услышал, как отвинчивается крышечка бутылки с водой. Жадность затопила его с головой; Коннор отчетливо представлял себе, как льется жидкость, холодная, прозрачная и чистая, как из горного источника. Рорке не предложил ему ни капли, а он был слишком горд, чтобы просить.

Слишком горд и слишком зол. Он никоим образом не хотел оставаться у Рорке в долгу.

Коннор никак не мог понять, почему же он не взял для себя воды. Как только он мог выйти в пустыню без воды? У Рорке было более чем достаточно времени предупредить его. А он сказал лишь, что ему понадобится шляпа и обувь на резиновой подошве. Он ни словом не обмолвился, что им придется идти шесть часов под палящим полуденным солнцем и что он должен позаботиться о запасе воды для себя.

Но почему, черт возьми, он самне подумал об этом?

У него началось головокружение. Маленькая камера, которую он купил вчера по пути в аэропорт, сейчас оттягивала карман, как кирпич. Пустыня вдруг наклонилась направо, а потом налево. Он сбился в пути и завяз в глубоком обжигающем песке, который заполнил обувь.

Вода.

Что-то всплыло в памяти. Он припомнил, как покупалканистру воды в магазине. Он что, так и оставил ее там?

Рорке упрямо шел тяжелыми шагами, не дожидаясь его. Далеко, в нескольких милях, путь им пересек караван верблюдов; когда они доберутся до этого места, каравана и след простынет.

Коннор споткнулся и чуть не упал носом вперед. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы голова оставалась ясной, чтобы зрение не подводило его и чтобы он четко помнил, зачем он здесь. Продолжать двигаться вперед. Правой, левой — идти и идти себе.

За его отца. За его мать. За Монти. В мыслях постоянно путался Рорке. Он играл в свои игры. Рорке сознательно лишил его воды и сейчас так же сознательно лишает его возможности сосредоточиться.

Вода.

Здесь не было воды. Он должен принять тот факт, что здесь не было воды.«Вместо этого представляй себе воду». Да, это он может сделать. Он должен четко сфокусировать ее в воображении, представить, как он пьет ее, представить, как она увлажняет губы, представить, как он глотает ее и она льется в горло. Рорке остановился и снова попил. А ведь казалось, что со времени его последнего водопития прошло всего несколько секунд. Если не считать, что горы стали чуть ближе, на фоне отвесных склонов песчаных барханов, которые возвышались над ними, уходя в небо, фигурка Рорке с массивным мешком за плечами казалась совсем карликовой.

Он тоже купил мешок. Точнее, рюкзак; он был уверен, что покупал рюкзак. Чтобы нести канистры, которые он приобрел в том же магазине. Но куда они делись? Неужели он оставил их в такси?

Да, должно быть, Рорке заставил его оставить их в машине.

Позже — Коннор не был уверен, насколько позже, — они, карабкаясь, пробирались сквозь скалы. Возглавлял движение Рорке. Он упрямо взбирался по скальным стенам, которые вздымались над головой, а из-под ног круто опускались в долину.

Здесь, на горе, может быть вода, подумал Коннор. Его надежды росли с каждым поворотом; он ждал, что вот-вот увидит родник, падающий в водоем, но не попадалось ни того ни другого — только едкая пыль и скалы. Пару раз, когда он оставлял за собой своего стражника, Рорке издевался над ним, заставляя видеть озеро чистой воды, которое исчезало, когда он приближался к нему.

Солнце уже не стояло в зените. Оставалось лишь несколько часов дневного света. Затем похолодает. И он сможет слизывать влагу с листьев…