Нерон был не столько удивлен, сколько озадачен. За похвалу его актерского мастерства он мог простить многое. Но он никогда не думал о матери как о женщине, хотя чтил ее красоту. Его извращенное сознание готово было на любой поступок, и сожительство с матерью не представлялось ему чем-то особенно невозможным. «Почему бы и нет?» — подумал он, скользнув взглядом по ее округлым плечам, пышной груди и крепким бедрам. Но он знал свою мать и все еще боялся ее, ведь она способна на все на все что угодно. Для достижения своих целей она пойдет на любое преступление. Он вздрогнул при мысли о том, что она может убить его, и покосился в ту сторону, где за статуей стоял Отон.

В той же стороне находилось и его ложе, и Агриппина расценила взгляд сына по-своему. Она порывисто обняла его и припала губами к его губам. Поцелуй был долгим. Когда она оторвалась, у Нерона перехватило дыхание.

— Я хотел... хотел...— прерывисто выговорил он, но она закрыла ему рот ладонью.

— Не надо, не надо, не говори ничего — я хочу, хочу, хочу тебя!

Нерон сделал непроизвольное движение рукой и коснулся груди Агриппины, впрочем тут же отдернув руку.

— О Нерон! — простонала она, закатывая глаза, схватила его ладонь и, встав с дивана, потянула за собой в направлении ложа.

Отчего-то он не нашел сил противиться ей и пошел следом, неровно ступая, как во сне. Лишь только он коснулся бедром края ложа, как она толкнула его туда и упала сверху, осыпая поцелуями его лицо и шею и резким движением сильных рук пытаясь сорвать одежду. Он ощутил неожиданный прилив вожделения, обхватил ее трепещущее тело и прижал к себе.

— Да, да,— горячо шептала она.— Ты только мой, мой, я сделаю для тебя все! Никто не сможет сделать с тобой то, что сделаю я! О Нерон!

Лучше бы она этого не говорила. Его вожделение уже готово было превратиться в настоящую страсть, но он еще не успел потерять способности к соображению. Ее обещание сделать с ним то, чего никто другой сделать не сможет,— эта фраза решила все. Он вспомнил о ее муже, императоре Клавдии, и ощутил на губах вкус белых грибов — того самого блюда, которым она отравила мужа.

Нерон испуганно дернулся и сбросил Агриппину с себя. Она не успела вновь схватить его — он стремительно соскочил с ложа.

— Нерон! Нерон! О боги! — взвыла Агриппина, протягивая к нему руки.— Ты отталкиваешь меня, ты не желаешь!.. О боги, я не перенесу этого!

— Нет, нет,— торопливо проговорил он.— Ты не поняла меня.

— Не поняла?! — Она приподнялась на локтях и, вытянув ногу, достала ею колено Нерона.

— Да... нет...— бормотал он, поправляя одежду и приглаживая волосы.— Успокойся. Я только хочу сказать, что сейчас не время.

— Не время?

— Да. Я хочу сказать, что мы должны быть осторожными.— Нерон уже пришел в себя и говорил отчетливо. Он отступил от ложа на шаг, опасаясь, что она как-нибудь извернется и снова схватит его.

— Осторожными? — переспросила Агриппина своим обычным голосом, в котором уже не было и тени недавней страсти.

— Конечно, осторожными.— Нерон вздохнул.— Никто не должен знать, что мы... Ты понимаешь, никто не должен этого знать.

— Но ты хочешь меня? Ты любишь меня? Скажи! — Агриппина подвинулась к краю и спустила ноги на пол.

— Да, да! — проговорил он как можно убедительнее, но все же отступил еще на шаг.— Конечно, я люблю тебя. Я не думал, что так... но теперь, теперь понял... Постой.— Он сделал предостерегающий жест, потому что она собиралась встать.— Лучше я приду к тебе. Завтра. Даже сегодня вечером. Ты отправишь слуг, и никто не сможет нам помещать. А потом мы уедем куда-нибудь вместе. Например, к морю, в Байи.

— В Байи? — переспросила она, недоверчиво на него глядя.— Но ты не обманываешь меня, Нерон?

Он пожал плечами и сделал удивленное лицо:

— Нет, ты же видишь!

— Значит, ты придешь сегодня вечером?

— Ну да,— кивнул он.

— И мы будем вместе?

— Да, да!

— И ты будешь любить меня?

— Я буду любить тебя.— Нерон не без напряжения улыбнулся.

Она встала, подошла к нему, протянула руки:

— Тогда поцелуй меня.

Он пригнулся и коснулся губами ее губ.

— Не так, не так! — горячо прошептала она, вытянув вперед губы и закрыв глаза.

Несколько мгновений помедлив, он обхватил ее за плечи и прижался губами к ее губам.

Этот поцелуй был продолжительнее первого. Наконец Нерон оторвал ее от себя:

— Теперь иди и жди меня дома.

— Сегодня вечером?

— Да. Я же сказал,— ответил он, с трудом подавив раздражение.

— Если ты не придешь, я умру.— Она пристально на него глядела.

Он вздохнул нетерпеливо:

— Приду. Только сейчас...— он указал рукой в сторону двери.— Сейчас тебе лучше уйти.