www.yarik.com

Cassandra Claire

Draco Veritas

65

к его руке, однако на полпути передумала и уронила

ни. — Ну, конечно же, не в нее… — Она чувствовала,

ее на свое колено, — ты вовсе не бредил, твои слова

что без ножа себя режет. — Ты…

вполне осмысленны, и я рада — я так волновалась

— Я не желаю говорить об этом, — отрывисто и

о Гарри и Гермионе и…

резко перебил ее Драко. Его лицо снова стало непро— Тебе не стоит беспокоиться. Это твой Святочный

ницаемым. Он ведь захотел ее. Она не дурочка и

Бал, и ты должна получать удовольствие от этой ночи.

не слепая, она знала, что он её захотел — однако он

Ей хотелось сказать, что она очень даже довольна,

все равно оттолкнул ее от себя, да еще сделал это так

и эти несколько мгновений с ним в этой холодной ночи,

спокойно… — Это бессмысленно.

наполненной горечью и ароматом роз, — лучшие

Джинни присмотрелась к нему, и в ее голове неза последние месяцы; ей хотелось сказать, что любит,

ожиданно зазвучал голос Гермионы. Она сказала это

когда он говорит с ней — как никто другой: словно

много месяцев назад, когда Джинни призналась, что

не существует вопроса, перед которым бы она дрогнучто-то чувствует к Драко, и пожаловалась на то, что он

ла, отказавшись докопаться до истины. В его словах

не отвечает ей взаимностью. Так что же сказала тогда

никогда не было ни лести, ни покровительства — никоГермиона? «Это значит, что ты нравишься ему настольгда, даже если он хотел напакостить.

ко, что он не хочет, чтобы ты строила в отношении не— Ты хочешь, чтобы я ушла?

го несбыточных планов. Ты должна это понять. Он

— Нет, но ты должна, — он смотрел в сторону, —

не станет лгать, особенно о чувствах. Он болезненно

Иди и красуйся с Симусом. Я от этого не умру.

честен». В конце концов, Джинни поняла, почему ГерОна поколебалась, глядя на него. Мгновение стало

миона охарактеризовала его именно так. Ей всегда какристально-прозрачным и острым, как алмаз.

залось, что она чувствует всю боль, которую только

— Ты считаешь меня красивой?

может, огорчая Драко. Похоже, нет.

Он опустил взгляд. Потом снова посмотрел на нее и

— Отсутствие смысла позволяет вложить туда люзаговорил — спокойным голосом, звучавшим куда исбой смысл… — тихо сказала она.

креннее, чем всякие восклицания:

— Нет, — твердо повторил он. — Нет, — он снова

— Ты так прекрасна, что на тебя невозможно долотвернулся к саду, залитому лунным светом, ярким,

го смотреть.

как кровь единорога. — Если мы не остановимся, ты

Повисла длинная, бесконечно длинная, острая и

меня возненавидишь.

напряженная тишина — она взглянула ему в глаза —

— Я бы не смогла возненавидеть тебя, Драко.

в них отражалась луна… Она вспомнила прикосновения

— Ну, конечно же, смогла бы, — его голос был наего губ, вкус его рта — и сделала то, чего никогда

полнен утомленной уверенностью. — И возненавидела

не делала доселе: поцеловала его.

бы. Ведь ты такая же, как я: секунды радости или поСейчас, когда они сидели, они были почти одной

ловинка желаемого не приносят тебе счастья, мы бы

высоты, ей не надо было тянуться вверх, чтобы поценачали бороться за него — ты и я — но все закончиловать его — она просто наклонилась вперед. Она

лось бы тем, что мы стали бы бороться друг с другом.

раньше никогда не целовала кого-нибудь первая, всеКогда речь идет о ком-то вроде нас, на то, что идет негда целовали ее. Она поцеловала его, сама не в силах

правильно, не машется рукой. Мы бы буквально поповерить, что сделала это. Но все так и было: его губы

рвали друг друга на части, чтобы добиться своего. Мы

дрогнули, напряглись, и вдруг стали мягкими; он обнял

не можем просто взять и забыть.

и притянул ее к себе, так крепко, что застежка его