стукались зубами, толкались языками, поцелуи каза — Соскучился по мне? Как же это могло случитьлись укусами, она отчаянно теребила застежку его

ся? Я ведь все время была рядом…

плаща, ее собственный уже давно валялся на земле, и

— Ты и правда была рядом, — он начал натягивать

Гарри отпихнул одежду в сторону, прижимая Гермиону

свитер на голову. Ей показалось, что он просто пыталк стене уже всем телом — руки были слишком заняты

ся чем-то занять свои руки и найти повод не смотреть

застежками и пуговицами. Ее собственные руки метнуна нее. Его щеки горели — и, как она подозревала, волись к его свитеру, она рванула его вверх и сдернула

все не от холода. — А вот меня не было.

с головы так, что у Гарри слетели очки — она ткнула

— А теперь? — спросила она, прикрываясь руками,

их на ближайшую пустую коробку. Под свитером

но не в силах согреться. — Или ты просто пьян?

на Гарри оказалась лишь рубашка…

Гарри наклонился, поднял с земли ее белый плащ,

Для такого хрупкого на вид сложения Гарри был

лежащий поверх его черного, и протянул ей. Она неочень силен, и когда он еще сильнее навалился и примедленно завернулась в него по самый подбородок.

жал ее к стене, она почувствовала, что под ее руками

— Ну, может, немножко и пьян, — тихо согласился

на его спине заходили мускулы. Его всего трясло, руки

он. — Но я не хотел… я хотел быть с тобой вовсе

у него дрожали, когда он касался ее лица, ее шеи,

не потому, что выпил. Я люблю тебя, это просто…

ласкал поверх платья ее грудь.

в последнее время… нет, я не могу говорить об этом.

— Ты замерз? — прошептала ему она между поцеОна покачала головой и начала дрожащими руками

луями. — Как ты?

натягивать на себя платье.

Он не ответил.

— Так почему ты не можешь сказать это? Ты поме— Гарри, — позвала она, но он накрыл ее рот свонял свое мнение? Что-то изменилось? Ты… ты стесняим.

ешься меня?

Она закрыла глаза, веля себе не волноваться, но

— Стесняюсь тебя? — напряженно рассмеялся Гаркогда холод неожиданно лизнул ее кожу, она снова

ри. — Я — и стесняюсь тебя. Смешно.

распахнула их: Гарри удалось добраться до корсажа ее

Он потянулся за своими очками, поблескивающими

платья и расстегнуть его; ледяной воздух пробежал

от налипшего снега, и начал протирать их полой рупо ее обнаженной коже пузырьками холодного шамбашки. Без них он совсем другой. Старше. Его лицо

панского.

сразу как-то утоньшалось, становилось красивее и

— Гарри, — уже тверже произнесла она и захлебжестче. Мягкость и детскость исчезали. — Как ты могла

нулась от беспокойства, когда его руки скользнули ей

такое сказать?

под платье. Упоительное чувство скольжения исчезло,

— Ты никогда не целуешь и не касаешься меня

она снова увидела и переулочек, и его окрестности:

на людях, но тут, в подворотне, ты меня едва не… О

эти светящиеся окна, ворота и улица за ними. — Гарри

чем это говорит, Гарри? Я ведь всегда говорила тебе,

нам нужно остановиться: кто-нибудь может прийти и

что хочу подождать, чтобы, когда это случится, и мы

увидеть нас…

по-настоящему будем вместе, это стало действительно

— И что с того? — его губы двигались вниз по ее

чем-то особенным… А ты, похоже, был бы вполне счашее, ее передернуло от удовольствия и напряжения,

стлив, если бы сделал это пьяным, прижав меня

внутри росла паника — она не могла понять, в чем дек стене.

ло, почему она боится Гарри?

— Эй, — резко воскликнул Гарри, надевая очки, —

— Но нельзя же вот так вот, Гарри! — он сорвал

это ведь ты меня сюда привела, и ты поцеловала —

платье у нее с плеч, и она осознала это, когда была

о чем я, по твоему, должен был подумать? Ведь ты же

уже почти полностью раздета: она мысленно восхищамоя девушка! Конечно, я хочу — и ты это знаешь. И —

лось

той

ловкости,

с которой

он