в Хогсмиде. Драко сделал несколько шагов к пустоши и

что сказал. Джинни тоже. Не то, чтобы она совершенно

замер, дыша полной грудью и пытаясь унять бешено

не могла в это поверить — она грезила тем, чтобы ей

стучащее сердце. Он не мог знать, почему, но думы,

кто-нибудь это сказал, — да какая девушка ее возраста

несколько часов назад одолевавшие Гарри, теперь,

не мечтает об этом? Однако, все это представлялось

в этом мраке, посетили и его — и сейчас внутри тоже

совсем не так — признание в любви вовсе не должно

рвался с цепи лев, от рыка которого закладывало уши.

было быть криком. И глаза, смотрящие на нее, никогда

Железный контроль был отработан еще ребенком:

не были синими: синие глаза были у ее брата — цвет

все эти часы в темноте, взаперти, все эти запреты пропостоянства, надежности, доброты — это вовсе не был

износить хоть слово… Воля его стальными обручами

цвет страсти или романтической любви…

стиснула эти чувства, не выпуская их наружу. И все

Как-то совсем некстати она подумала о Томе. Она

же…

не могла вспомнить цвета его глаз, хотя почему-то быОн, словно наяву, представлял миг, когда стальные

ла уверена, что они точно не синие. Может, зеленые…

ленты лопнут, выпуская на волю ярость и горе, как он

ну или серые, потому что она любила серый — этот

обрушивается на деревья всей силой своего гнева,

горький оттенок, который почти ничего не говорит,

раскалывая мир напополам…

почти все скрывает…

Но нет, нет — конечно, он не мог все это делать…

— О… — уронила она в тишине, — Симус… я… —

не наяву… Нет — он рассерженным ребенком рухнул

она замолкла.

в снег, уткнувшись лицом в руки. Холод тут же вцепилОн сидел и смотрел на нее, выпрямившись и полося в него, снег кусал его тело, его голые руки. Он

жив ладони на коленки. Свет, идущий из камина, играл

не обращал внимания. Его собственный голос звенел

на его бледном лице — свежезалеченные синяки, ссау него в ушах.

дины, прямой нос, чуть тронутые веснушками скулы…

…Сиди и тухни здесь. Разрушай свою жизнь. РазОн был симпатичен, как книжный герой — из тех, что

рушай себя! — но это было куда лучше, чем все, что

удерживают одной рукой дракона, а другой — повозку

сказал ему Гарри. Это было просто ужасно. Нет, не то,

с перепуганной девицей. И все же эта его красота

чтобы никто раньше не швырял оскорбления ему

не трогала ее так, как красота Гарри — меланхоличнов лицо, просто то, что это произнес Гарри, превращало

го принца, или красота Драко — красота падшего ангеих во что-то совершенно ужасающее. Особенно

ла… Или красота Тома…

с учетом того, что, как подозревал Драко, Гарри вполОна стряхнула с себя мысли о Томе.

не имел право на многое из того, что он сказал.

— Ох, — тихо пробормотала она и к собственному

— Драко? — окликнул его голос прямо в ухо. — Что

удивлению добавила, — я должна найти его.

ты тут делаешь? Ты упал с дерева?

Глаза Симуса полезли на лоб.

Он узнал этот голос. Нет, он не был удивлен тому,

— Кого? Гарри?

что она была здесь, однако еще сильнее уткнулся

— Нет, моего брата.

в свои руки, мечтая, чтобы она отстала и ушла. Как бы

— Джинни…

не так.

— Я не могу сейчас, Симус, — перебила она, — мне

— Бедный малыш… — голос звенел весельем. Когда

нужно найти Рона.

она снова заговорила, ее дыхание коснулось его

Не глядя на нее, Симус послушно кивнул:

шеи. — Как упал ты с неба, денница, сын зари!

— Я видел, как он вернулся и поднялся к себе.

Вздохнув, Драко перевернулся на спину. Над ним

— Как он? Как он выглядел? С ним все было

на корточках сидела Рисенн, ее черные волосы шатром

в порядке?

укрывали их обоих. Плаща на ней не было, обнажен— В порядке? Ну, нет… — и Симус тут же попраные плечи серебрились в свете луны. Выплюнув изо