Гарри захотелось сделать что-то, чтобы привлечь вничто Заклятье Веритас может быть таким: словно два

мание к себе. — Вы хотите просто запугать нас, но у

огромных стальных крюка начали раздирать ему грудь,

вас ничего не выйдет. У вас есть немного времени, повырывая из него все тайны и секреты…

ка за нами не придут, и вы не можете ни ранить, ни

— Знаешь, — медленно произнес Гарри, поворачиубить нас — вам это прекрасно известно, — Гарри певаясь и прислоняясь к ограде, — это выражение его

решел на шепот, — хотел бы я увидеть, как бы вы полица, когда он понял, что мы действительно ничего не

пытались это сделать…

знаем…

Люциус приподнял свою серебристую бровь, слов— Видел, — улыбка на лице Драко поблекла. Нано находя поведение Гарри бестактным:

пряжение и беспокойство стерли с его лица обычную

— Тебя я не собираюсь убивать, — произнес он,

снисходительность, он сам стал беззащитным, усталым,

все ещё глядя на Драко, его пристальный взгляд стасовсем юным. — Забавно, но у меня такое ощущение,

новился все острее и острее, пока не превратился в

словно он вскоре вернется с чем-нибудь похуже.

иглу, которой он словно пронзал своего сына. Драко

— Это и есть знаменитый Малфоевский оптимизм?

все стоял в тени у парапета. — Тебя, Гарри Поттер, я

Драко не ответил, глядя в небо, словно пытаясь

не собираюсь убивать, но Драко уже умирает.

найти ответ там, в магическом рисунке звезд.

Когда Гарри было восемь лет, он однажды шел

— О чем ты думаешь? — спросил Гарри.

следом за Дадли в школу — как всегда, в нескольких

— О бессмертных словах Сократа, когда тот спрошагах позади, как велел кузен. Они опоздали, впросил «Что это я выпил?»

чем, так случалось постоянно, из-за привычки Дадли

Гарри рассмеялся. Драко стоял, облокотившись на

завтракать дважды, и им нужно было прокрасться с

край стены и подперев рукой подбородок, глядя на

заднего входа, потому что центральный был уже зарасстилающееся вокруг пространство, ставшее с захокрыт. Пригнувшись под низко свисающими ветвями,

дом солнца чёрно-белым, словно шахматным. Голые

Дадли отвел одну из веток, и Гарри, ослабив многолетветви деревьев раскидали по снегу свои узкие тени, а

ний инстинкт, двинулся за ним — и, конечно, Дадли

между ними в лунном свете вспыхивали искорки сосунемедленно отпустил ветку, которая хлестнула Гарри

лек и морозного инея.

по лицу.

Гарри почувствовал, что внутрь прокрадывается

Даже Дадли был поражен такому сильному кровокакой-то холодок.

течению, но, куда больше, чем унижение или кровь,

Да, дела обстояли плохо. Однако, возможно, в

Гарри запомнил шок от этого неожиданного и жуткого

ближайшее время всё станет еще хуже. Но в прошлом

удара: ослепительная боль везде и нигде.

ему приходилось сталкиваться лицом к лицу с более

Вот и сейчас он почувствовал, словно Люциус шагстрашными ситуациями — не он один, они оба — и они

нул вперед и ударил его по лицу. Слова ничего не знапобеждали. В конце концов, у него появилась цель:

чили, ему казалось, что тот говорит на иностранном

выстоять и побороть.

языке.

— Я уже говорил, что тебе это нравится, — тихо

— Что? — переспросил Гарри, услышав свой госказал Драко — так тихо, что Гарри пришлось наклолос — ясный и сухой — словно голос постороннего. —

ниться, чтобы разобрать эти слова. Драко в лунном

Что вы сказали?

свете тоже был черно-белым, как статуя ангела с пе— Мне кажется, я выразился достаточно ясно, —

чальными ясными глазами.

заметил Люциус, явно получая удовольствие от собст— Не нравится, — почти искренне возразил Гарвенной злобности. — Драко умирает.

ри. — Хорошо, может, только капельку. Все только поГарри бросил быстрый взгляд на Драко, но юноша

тому, что…

был неподвижен, как и прежде — тот же чёрный силуэт

Он осекся, потому что в этот миг дверь в башню

у стены. Только грудь его поднялась и опала.

снова распахнулась. Гарри медленно повернулся,

— От чего умирает? — полушепотом спросил Гарри.