час перед Гарри умирает Драко, — и ты даже глазом

что я уже с трудом понимаю, кто из них кто. Задай воне моргнешь…

прос Гарри — ответ получишь от Драко. Когда Гарри

— Джинни! — вскрикнула Гермиона, вскакивая

не в лазарете, он такой нервный, что снесет тебе голона ноги и едва не роняя свой стул. — Это не так!

ву за любое неправильное слово. Он ходит кругами

— Черта-с два, не так! — в глазах Джинни сверкпо кабинету зельеделия, с несчастным видом роняя

нули злые слезы. Она сгребла со стола свою сумку,

флаконы и рассыпая порошки.

кинула туда Liber-Damnatis и, закинув сумку на плечо,

— Он несчастен — это естественно, — кивнула

поднялась на ноги. — И не нужны мне эти дурацкие

Гермиона, — у него есть на это причины.

заколки — я вообще не хочу ничего принадлежащего

— Он

бесконечно

повторяет,

что

Драко

Блез — этой… этой проститутке! Меня вообще от всех

не умирает, — произнесла Джинни, все отчаяннее и

вас тошнит!

отчаяннее теребя золотую цепочку, заклинания на её

Гермиона отшатнулась назад, когда Джинни швырбраслете негромко позвякивали.

нула ей в ноги заколку, и та звякнула об пол. Присев

— И большая часть его верит в это, однако

на корточки, Гермиона взяла ее в руки, испытывая

в глубине души он просто в ужасе, — сказала Гермиостойкое нежелание снова выпрямляться.

на. — Он боится, и мы все тоже боимся. Если ты спро— Origio, — наконец произнесла она, уставясь

сишь меня, сожалею ли я о том, что они друзья, — я

на лежащую у нее на ладони заколку. — Origio — это

отвечу «нет». Я рада, что Гарри беспокоится о Драко и

то заклинание, которое ты искала.

Драко беспокоится о Гарри, — ведь ни тот, ни другой

Джинни не ответила. Поднявшись, Гермиона увираньше не имели семьи. Я не понимаю, почему меня

дела, что та уже ушла.

должна пугать такая дружба?

— На твоем месте, — Джинни говорила ровно, от* * *

четливо и жестко, — я бы побоялась того, что, если

Драко умрет, он заберет Гарри с собой.

Перси потребовалось два дня, чтобы привести свой

Гермиона очень осторожно опустила на стол свою

временный кабинет в более-менее рабочее состояние.

книгу.

Там появились его перья и чернила, стопка пергамен— Не возьму в толк: о чём это ты?

тов в папке Исходящих и куда более тонкая — во Вхо— Да ты просто не хочешь ничего видеть! — Джиндящих. Стол с аккуратно подписанными папочками,

ни уронила руки на стол. — Ты говоришь, что они

пергаментник на каждый день с четко расписанными

«друзья», словно речь идет о простой, самой обычной

указаниями. Единственное, чем кабинет был неходружбе; у меня есть друзья, Гермиона, однако это сорош — у него было только две стены.

вершенно другое дело. Они друг от друга зависят,

— Так-так… Умоляю, поведайте мне, что все это

словно… словно являются друг для друга каким-то нарзначит? Что делает ваш стол посреди холла?

котиком, словно могут жить, только если употребляют

Подняв глаза, Перси увидел стоящего над ним со

его. Думаешь, для них такое положение вещей — хоскрещенными на груди руками Люциуса Малфоя, от

рошо? Словно ни один из них не является полноценной

выражения лица которого молоко бы вмиг свернулось.

личностью — только половинкой? Мне ужасно больно,

— Это не просто стол, — с готовностью ответил

когда я вижу это, — просто невыносимо!

Перси. — Это так же и мои шкафы и реестры. И мои

— Больно? — где-то под недоумением, которое

перья. Я тут все устроил на скорую руку.

ощутила Гермиона от слов Джинни, начал расти

— А вы, собственно, кто? — удивленно приподнял

гнев. — Невыносимо? Я ничего такого невыносимого не

брови Люциус Малфой.

вижу. Конечно, их дружба необычна: но они ведь и

— Я — Перси Уизли, помощник главы…

не являются обычными людьми. Обычные люди

— А, Уизли… — Люциус выплюнул это слово, словне смотрят в глаза смерти каждый день. Собираясь