чтобы меня не нашли. Но я не обещал, что уйду,

здесь.

не попрощавшись.

Он застегнул молнию и поднялся. Руки слегка

Гарри отвернулся от зеркала и вернулся к своему

тряслись. Подойдя к зеркалу на противоположной стесундуку. Вытащил из него перо и клочок пергамента и,

не, он взглянул на свое отражение: белое лицо, зелеустало присев на краешек кровати, начал писать.

ные глаза, черные волосы. Румянец на щеках — неровОн никогда не был особо изощрен в написании пиные ярко-красные пятна. И шрам поперек лба, словно

сем — да что там говорить, сочинителем он был просто

нарисованный тушью. Он поднял правую руку и леникудышным. Но сейчас, как ни странно, у него все

гонько коснулся его:

получалось — наверное, потому, что он просто ужасно,

— Oblitescus, — прошептал он, и резкая вспышка

ужасно хотел выразить все, что у него было на душе. А

боли заставила его сморщиться. Потом она исчезла.

может, потому что Драко, дав ему частичку себя, подаКак и шрам.

рил вместе с ней и толику своего красноречия. Или же

Он бросил на себя долгий взгляд: он знал, что

он слишком устал, чтобы скрывать или преуменьшать

скрыть шрам было необходимо, слишком узнаваем он

значение того, что он делал.

был. Но теперь, без шрама, он показался себе кем-то

И вот, перед ним лежали два письма — одно Драко,

совсем другим. не Гарри.

второе — Гермионе. Он опустил перо и, аккуратно

Потеряю тебя — и перестану быть собой. Стану

свернув их, положил на свою подушку.

кем-то другим…

Теперь осталось только одно — и он может ухоГарри глубоко вздохнул. А может, все это не имеет

дить. Зажмурившись, он потянулся к шее и расстегнул

значения — шрам все равно всегда был с ним — видитоненькую золотую цепочку. Она зацепилась за его вомый ли, нет ли — он рассекал не только его лоб, но и

лосы. Он дернул её, и заклятье легко скользнуло в

весь его внутренний мир. Знак, раз и навсегда опредеподставленную горсть. Эпициклическое Заклятье.

ливший его жизнь. Он сделал его таким, какой он

Бросив на него последний взгляд, он положил его поесть, — именно он, шрам, а не его собственные действерх писем.

вия, любовь или что-то еще. Мальчик, который

Утром они придут искать его, и все найдут здесь.

не умер. Которого зачем-то пощадили.

Он поднялся, закинул рюкзак на плечо и вышел

Найдите противоядие, и я уйду за Вольдемортом. И

за дверь.

уничтожу его. Выполню то, для чего я был рожден, —

то, чего так долго боялся, чего избегал.

* * *

И вдруг Гарри вспомнил. Он вспомнил Рождество.

Ему было тринадцать, и Гермиона, вскинув на него огГермиона сидела рядом с Драко в лазарете. Она

ромные глаза, спросила: «Но ты же не хочешь никого

дрожала, обхватив себя руками за плечи. Заглянув пеубивать, правда, Гарри?» Он услышал собственный горед сном пожелать ему спокойной ночи, она обнаружилос, произносящий в ответ: «Вот Малфой знает. Помла тут Снейпа и Дамблдора — те уже уходили и, пренишь, что он сказал мне? «На твоем месте я бы сам

одолев некоторое сопротивление со стороны Снейпа,

охотился за ним, я бы захотел отомстить»

рассказали ей, что он идентифицировал все компоненДа,

Драко,

как

никто

другой —

ни Рон,

ты противоядия — все, кроме одного, и на основе этих

ни Гермиона — понимал его в его мечтах об отмщении,

исследований синтезировал, хоть и несовершенное, но

он вообще хорошо понимал эту темную часть внутри

все же противоядие. Противоядие, не способное нейнего — просто он сам был таким.

трализовать яд, но хотя бы замедляющее и смягчаюОн поймет, что это связано с местью, — и это хощее его действие.

рошо. Однако,он никогда не поймет то, что его броси— Процедура, а не лекарство, — кивнула она

ли, не взяли с собой. Как Гарри ни крутил — другого

Снейпу и тут же сообразила, что это маггловский терпути и другого выхода не было: Драко не поймёт, ни

мин. Снейп удивленно захлопал глазами, и кисло кивпочему Гарри был вынужден уехать, ни почему он был