Легко обманет — как ребёнка,

Покажет шляпу, убеждая,

Что не найдётся в ней зайчонка.

И затвердеет сердце камнем,

И к юноше покой вернется,

А птица сытая негромко

В саду у дома отзовется.

Уйдет в свой путь он без поклажи,

С открытым сердцем, безоружным,

Между покоем выбирая

И риском — никому не нужным

Во мгле теряется дорога,

Враждебность снов его пугает,

Рычанье грозное несется,

И крови хищники алкают.

Что ж, пусть он, гордый, честный смелый,

В миг слабости — да устыдится

И поглотит его долина,

Где яркостью в пепел обратится.

W. H. Auden

Как странно было снова почувствовать себя жиглаза — словно частички июльского неба. Что-то блесвым, снова испытать все признаки физического сущенуло вокруг его шеи: кожа Симуса была по-зимнему

ствования — глаза, рот, руки-ноги, стучащеё сердце,

бледной, но летом должна была откликаться на солнце

что гнало кровь по венам… Воздух в комнате был дозолотистым загаром… Хотя, наверное, могла и обгонельзя наэлектризован, даже, казалось, пахло элекреть.

тричеством. Так после пожара остается запах дыма.

Том знал это, сам не понимая, откуда. Его губы

Когда он попытался подняться в первый раз, среди

дрогнули в улыбке. Это не было его собственными восбумажных клочков, закрывших пол, ноги подогнулись

поминаниями, его собственной памятью — это была

под ним. Ему удалось подняться со второго раза. Он

память Симуса, гриффиндорского семикурсника, семподошел к зеркалу и взглянул на себя.

надцатилетнего паренька из небольшого ирландского

Том с удовлетворением оглядел своё тело. Он

города Глин Кэрин, который любил своих родителей,

не ожидал, что ему удастся завладеть им, однако оно

был мил и недалек. Том немедленно его возненавидел.

само так и плыло ему в руки — и он тут же воспользоПробираться сквозь его мысли было так же сложно, как

вался шансом. Теперь он ни капельки не жалел: тело

брести сквозь патоку. Ужасно занудную патоку. Симус

было отличное — изящное, крепкое. Оно прослужит

обожал квиддич. Ему нравились уроки Гербологии.

ему столько, сколько нужно.

на столике рядом с кроватью лежала куча комиксов,

Он с любопытством оглядел комнату. Дневник был

которые он не любил давать никому, — за исключениуничтожен, но теперь это его не волновало: он шагнул

ем, разве что, Гарри, который всегда аккуратно обрасо страниц, вызванный в мир кровью и слёзами. Кровь

щался с вещами.

и слёзы. И что-то еще: он помнил слабый шепот, тверТом увидел, как блеснули глаза у его отражения

дящий «ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя, Том».

в зеркале. Так, это уже что-то интересное… Он еще

Он ничего не имел против. Ненависть — полезное

сильнеё углубился в мысли Симуса, пытаясь вытянуть

чувство, где-то сродни любви: такая же сильная и

из него как можно больше сведений о Гарри Поттере —

мощная.

собственные воспоминания Тома были какими-то рваТом подошел к зеркалу и начал изучать свое отраными и путаными. Невысокий мальчик с лохматыми