сговорчивым, однако никогда не проявлял чрезмерного

злости, ни жестокости, ни тайной насмешки — ей и в

энтузиазма. Она познала изгибы и линии его тела, заголову не приходило, что Драко Малфой может ТАК

помнила его бледную кожу со шрамами в нескольких

улыбаться. Потом он поднял тряпку, которой вытирал

местах: в виде полумесяца — под глазом, зубчатый —

с доски, и швырнул её в голову Гарри.

на левой ладони, серебристое, словно выжженное,

Через несколько минут Блез оторвалась от этой

сияние вдоль предплечья… Ей нравились его тонкие

картины и, совершенно раздавленная, поплелась

изящные ключицы, пушистые виски, она знала все

в слизеринское общежитие. Она была дочерью Пожичувствительные точки на его запястьях, знала, как

рателей Смерти. За свои шестнадцать лет она повидала

бьётся жилка у него на шеё, когда он целует её, знала,

немало, но ничто в жизни не произвело на неё такого

как опускаются его ресницы, когда он закрывает главпечатления, как Гарри Поттер, пишущий осколком меза — значит, ему нравилось то, что она делала… Он

ла на спине фирменной рубашки Драко Малфоя «Поцепрятал лицо, закрывая растопыренными пальцами глалуй меня, я богач». И реакция Драко — он не проткнул

за; иногда она останавливалась, чтобы сказать «ПоПоттеру глотку своей палочкой, а вместо этого расхосмотри на меня, Драко…» — он убирал руки, садился —

хотался, словно и, вправду, нашел такой поступок заи на этом всё заканчивалось.

бавным.

Он никогда не склонял её к физической близости

Насколько Блез могла понять и догадаться, это

и, когда она прекратила дарить ему себя, он этого

могло означать только одно: они занимаются друг

словно даже не заметил. Она чувствовала, что он был

с другом сексом.

внутренне рад, что она не навязывается и больше

Блез была девушкой светской, почитавшей

не предлагает себя: ему не приходилось давать ей от

на своем веку книг и разбирающейся в Некоторых Веворот поворот — это было бы неловко, а Драко ненащах. И теперь сразу всё становилось понятным: почему

видел неудобные и неловкие ситуации. Она пребывала

Драко, один из самых желанных парней в школе, готов

в изумлении:

Драко

не был

похож

на парня,

платить девушке деньги, чтобы та делала вид, что

не интересующегося девушками, его тело немедленно

встречается с ним; почему девушка Поттера до сих пор

откликалось на её прикосновения, на положенные ему

оставалась ему Просто Другом — это была всегона плечи руки — откликалось, как откликается тело

навсего уловка, чтобы скрыть свои порочные стралюбого семнадцатилетнего юноши, но его разум… он

стишки.

витал в каких-то облаках, он был где-то далеко…

Провалявшись в оцепенении несколько часов

Именно так и было — он отсутствовал, он всегда

в постели, Блез решила, что, тем не менее, это все же

отсутствовал. Она обратила внимание на то, что он

не худший вариант. в конце концов, это же просто постал другим, он постоянно менялся, это замечали и

трясающая сплетня, какой никто не слышал с тех пор,

другие слизеринцы, но она, проводившая с ним так

как директор Диппет был уволен со своего поста из-за

много времени, видела это, как никто другой. Он измеслухов о его незаконных делишках с кальмаром, жинился. в нем еще оставались его былое высокомерие,

вущем в озере. Кальмару дозволили продолжать свое

остроумие и блестящая язвительность, но язвительсуществование. Просто не нашлось охотников связыность стала не такой изящной и рискованной, а островаться с пятидесятифутовым чудовищем.

умие притупилось, словно стеклянный кинжал стал сеНо нет, теперь все было куда лучше: Гарри Поттер

ребряным ножом.

и Драко Малфой! Определенно, в этом что-то было:

Прошло еще несколько недель, прежде чем, она

Поттер, конечно, был идиотом, любителем этих отврапоняла причину происходящих в нем изменений.

тительных гриффиндорских грязнокровок, однако уров октябре Флитвик, кажется, — если она всё правильно

дом его назвать было нельзя. в нем было все — и лохпомнит — наложил на Драко взыскание за использоваматые черные волосы, и жилистое гибкое тело, и рысьи