книг, была для неё неожиданностью — словно бы она

полно — и ни одной ведьмы. Они сидели, пыхая трубна бегу врезалась в стеклянную дверь… Сказать, что,

ками, в креслах, завернутые в мантии, с опущенными

не оставив ей письма, Гарри разбил ей сердце; что то,

капюшонами — словно прятались от света, сочащегося

что она всё время что-то делала, — это просто способ

сквозь разноцветное окно.

не думать о том, что произошло; что, если Драко проБаром

командовали

два

мрачных

типа

должит держать её за руки и будет так смотреть

в форменных мантиях. Гарри попросил горячего слина неё, то всё закончится чем-то, о чем они потом здовочного пива со специями и прошел к огню. Ему нужрово пожалеют; что она знает, почему он так себя вено бы было узнать насчет второго выхода — но внутри

дет, и это беспокоит её куда меньше, чем должно бы.

всё воспротивилось самой идее вернуться из этого тепОна открыла рот, ещё не зная, что скажет, но

ла в дождь. Поэтому он поставил на каминную полку

в этот момент что-то белой падающей звездой промчасвою чашку и, дрожа, склонился над огнем. Он

лось между ними: полярная сова распростерла крылья

не откинул капюшона — после разговора со служащим

и ухнула, негромко и грустно, — Хедвиг.

книжного магазина, когда тот назвал его, Гарри чувстДрако отпустил Гермиону и качнулся назад, от

вовал себя узнаваемым и словно обнаженным.

удивления вскинув руки. Хедвиг вернулся к нему и,

Огонь и пляшущие тени на каменном полу навеяли

усевшись на столь удачно подставленный локоть,

ему воспоминания о гриффиндорской гостиной. А это,

склонил голову и ткнулся клювом в волосы.

в свою очередь — к мыслям о том, как он сидел

— Какого черта?.. — ошалело выдохнул Драко.

на диване у огня, о том, как длинные прядки каштаноКолдовство прекратилось.

вых волос щекотали его лицо, когда он делал уроки, о

— Это сова Гарри, — быстро подсказала Гермиона,

том, как Рон что-то быстро говорил у него над ухом…

прижав руки к груди. — Хедвиг.

Гарри потянул руки поближе к огню — они были

— Я прекрасно знаю сову Поттера. Что ей от меня

мокрыми и такими бледными, что казались почти сининужно? Ой! Бестолковая птица! А ну, пошла отсюда! —

ми, а шрам рассекал ладонь алой полосой.

Драко

безуспешно

подрыгал

рукой.

Хедвиг

Каким же он был идиотом, что сдал в камеру хране шевельнулся.

нения и свои перчатки вместе со всем багажом!

— Она скучает по Гарри, — пояснила Гермиона. —

От тепла у Гарри начали слипаться глаза. От бревОна знает о его уходе.

на летели золотые искры, освещая облицовку каминно— Я — не Поттер, — отрезал Драко, глядя на сову

го фасада. Гарри наклонился вперед, провел пальцами

так, словно та нанесла ему персональное оскорбление.

по резному рисунку. Бронзовые пластинки, на каждой

— Нет, — тихо согласилась Гермиона. — не он.

из которых было написано по одному имени.

Хедвиг ущипнул Драко за ухо, и по его лицу

Ивэн Розье. Антонин Долохов. Августин Малькибер.

скользнуло странное выражение. Гермиона отвела глаБэла Траверс. Аугустус Руквуд. Себастьян и Мери Леза, услышав, как Драко что-то пробормотал себе под

стрейндж. Питер Петтигрю. И пониже — Бартоломью

нос и, пройдя через совятню, отправил птицу, несмотря

Крауч-мл. И ещё ниже, под всеми именами — Люциус

на ее горестное уханье, на насест.

Малфой. Это имя было перечёркнуто.

— Чертова безмозглая птица, — заявил он, возГарри

таращился

на на

таблички

вращаясь. Он кусал нижнюю губу. — Слушай, Гермиос совершеннейшим непониманием. А потом сердце куна…

выркнулось у него в груди и ударило в грудную клетку

— Не извиняйся.

с силой бладжера. Он быстро выпрямился и огляделся.

Он стиснул руки в карманах.

Слава Богу, на него никто не смотрел. Все присутст— По крайней мере, дай мне сделать это. Ты же