за час до обеда. Дамблдор показал ему эту дорогу

я буду в Гостиной, — в ее устах это прозвучало прив первый день учебы. Ему и Драко. Пыльные стены —

глашением к чему-то непристойному, но ужасно приятни гобеленов, ни украшений. Шаги гулко отражались

ному. Что б тебя…

от каменных стен, и это эхо заставляло Гарри чувствоГермиона взглянула ей вслед: Блез уходила, завовать себя удивительно одиноким. Он со всеми остальраживающе покачивая бедрами. Как она умудряется

ными проторчал у лазарета почти полчаса, пока мадам

так двигаться? Уму непостижимо…

Помфри не отправила гриффиндорскую команду воБлез исчезла зелено-красным вихрем, Гермиона

свояси. Он пробежался по замку, но Гермиону так и

перевела глаза и увидела, что Драко смотрит на нее.

не нашел, а потом пришло время, когда им с Драко

Их глаза встретились, и она почувствовала, что

нужно было идти, и теперь в груди Гарри ныло из-за

снова краснеет. Он стоял и смотрел на нее,

того, что он не встретился с ней. Ему так хотелось,

не двигаясь, отблески пламени факела играли бликами

чтобы она была рядом, — особенно после всех этих сона его светлых волосах. Под глазами синяками залегли

бытий… Но он понимал, что не имеет права требовать

тени, губы тоже казались разбитыми — возможно, это

от нее компании — после того, как он начал так себя

из-за поцелуев. Он утратил свою летнюю хрупкость,

вести. Ему ужасно хотелось дать ей понять, как много

под одеждой угадывались мускулы — крепкие плечи,

она для него значит…. — но он не мог; он чувствовал,

руки… Он сделал шаг назад, поднял к ней голову, и

что она отдаляется от него, и казалось, не было ниченеровный свет факела заиграл на его волосах и лице,

го, что он должен или мог бы сделать, чтобы избежать

и на мгновение ей показалось, что на его лицо налоэтого. Тоска неизбежной потери парализовала все его

жилось изображение другого лица.

чувства.

— Драко, — позвала она.

И вот он уже добрался до деревянной двери — стаОн улыбнулся, но улыбка эта не коснулась его

рой, растрескавшейся. Он толкнул ее, она распахнуглаз, в них царило какое-то темное, первобытное отлась и Гарри вошел внутрь и аккуратно прикрыл

чаяние.

за собой дверь.

— Что?

Он стоял в овальной комнате с высокими окнами и

— Ты ее любишь? — это было вовсе не то, что она

решеткой

футах

в двадцати

над головой —

хотела сказать.

в совершенно пустой комнате, если не считать длинно— А ты как думаешь?

го стола вдоль одной из стен. На стенах в стеклянных

— Я думаю, ты не знаешь.

футлярах висели мечи и щиты, топоры и копья, все— О, ты меня переоцениваешь, — хмыкнул Дравозможное магическое оружие. Сейчас им никто

ко, — слушай, если я кое-что тебе дам, ты передашь

не пользовался. В сумрачном свете уходящего зимнего

это Джинни от меня?

дня, лившегося сквозь зарешеченные окна, плясали

Она отрицательно покачала головой:

пылинки.

— Передай ей это сам.

В луче голубоватого света, прислонившись к столу,

— Ты не должна говорить ей, что это от меня.

склонив голову, стоял Драко — то ли погруженный

— Драко, — вырвался у нее то ли вопль, то ли обв мрачные размышления, то ли просто усталый.

винение, — почему ты так себя ведешь?

Terminus Est во всей своей серебрящейся красе лежал

— Я не веду себя. Я такой есть, — он еще выше

на столе у него за спиной, рисунки и надпись

вздернул подбородок, став таким высокомерным и горна клинке горели подобно огненным письменам. Тускдым, каким она его еще не видела; факел вспыхнул,

лый робкий свет, касаясь волос Драко, превращал их

бросив на его волосы яркий отблеск — и померк. Она

в перламутр.

видела в этой полутьме его глаза, холодные, как вода,

Он все еще не переоделся, его зеленая квиддичная