Гарри с облегчением выдохнул.

Он встретился с ней взглядом. Даже в темноте ее

— Ну, ладно, — он поднялся и сунул пергамент обглаза были голубыми.

ратно в карман. — Извини, что разбудил тебя.

— А ты думаешь обо мне, когда мы не… не здесь?

— Пустяки. Значение сна явно переоценивают.

Половина пуговиц была уже им побеждена:

Драко тоже встал на ноги и неловко замялся. Он

— Я думаю о тебе постоянно.

сомневался, чтобы Гарри и Рон вели себя друг с другом

Она вздохнула:

так, когда были вдвоем. У него был некий образ — вот

— Ты так хорошо притворяешься…

они сидят, обсуждают квиддич, девчонок, дружески

Он разобрался с пуговками, и теперь его руки запохлопывают друг друга по спине…

скользили по ее обнаженной коже — нежно и бережСам он с Гарри никогда не обсуждал и то,

но… Она еще помнила, каким неуклюжим он был внани другое — ну, разве что в безобразно пьяном состоячале, сейчас все было иначе.

нии. Все их беседы неизменно вращались вокруг фех— Так же, как и ты… — он потянулся к ней

тования и неминуемой смертельной опасности.

с поцелуем, нежно коснулся ее губ, потом скользнул

Драко на мгновение поколебался — может, спрок ее шее, щеке — она откинула голову, и тут дверь

сить Гарри что-то просто так, задать какой-нибудь

распахнулась, и они услышали чей-то полный удивлеwww.yarik.com

42

Глава 3. Потоп и темнота.

ния возглас.

мир под ним и вокруг — вплоть до Запретного леса —

Она отпрыгнула от Рона, взмахнула руками, чтобы

был совершенно неподвижен, словно застывшее море

прикрыться. Вытаращив глаза, в полном оцепенении

молока. Хрупкая зимняя луна показывала свои тоненьот увиденного, Малькольм Бэдкок, слизеринский закие краешки на темном бархате неба, освещая шестигонщик, стоял в дверях, одной рукой держась

гранные плиты у него под ногами. От этой свежести и

за щеколду, а другой маша в их сторону.

холода воздуха Драко оживился, позабыв о том, что

Она запахнула одной рукой расстегнутую пижаму и

не хотел никуда выходить этой ночью.

попыталась спрятаться за Рона — тот, по крайней меДлинный путь закончился круглой площадкой

ре, был в трусах, — но бесполезно, Малькольм наверс зубчатой оградой наверху башни, где его и ждала Риняка увидел и разглядел их. В полном шоке, открыв

сенн — черные волосы, черные глаза, черная разверот, он стоял в дверях, его темные глаза стали совервающаяся мантия на фоне лунного неба….

шенно невероятного размера.

— Ты опоздал, — заметила она вместо приветствия.

Придя, наконец, в себя, он произнес с глубоким

Из-под бархатной мантии мелькнуло платье (красное,

восхищением:

с золотом и индиго). На пальцах поблескивали каменья

— Черт, Уизли. Ты и вправду парень не промах!

в цвет — нежно-золотистые, кроваво-красные, иссиняЭти слова привели всех в чувство и нарушили жичерные. — Я едва тебя дождалась.

вописную картину. Рон сгреб свою одежду, и Маль— А ты не боялась до смерти замерзнуть? — спрокольм, почувствовав серьезность ситуации, попятился

сил он. — Почему ты не могла встретиться со мной

в дверь.

внутри?

— Малькольм… — резко начал Рон.

Рисенн только усмехнулась:

— … я никому не скажу, — перебил его Малькольм,

— Свежий воздух тебе полезен.

глаза его метнулись к палочке, лежавшей у руки Ро— Слушай…

на. — Это не уйдет никуда дальше меня…

— Внутри я вовсе не желанный гость.

Он повернулся и метнулся прочь, Рон, чертыхаясь,

— Почему же?

вскочил, застегнул молнию на джинсах:

— О, это длинная история. И в ней есть вещи,

— Подожди здесь, — попросил он ее. На ходу зао которых мне бы не хотелось упоминать, она прикрыстегивая рубашку, он побежал к двери — босиком и

ла глаза, и он понял, что об этом предмете не вытянет

забыв про палочку.

из нее больше ни словечка. Это его ужасно бесило. Его

Какое-то мгновение она поколебалась, еще

вообще все в ней ужасно бесило. Зачем она выполняет

не придя в себя, потом вскочила и, подхватив палочку