Неясно и смутно, но я помню, что он сделал. И знаю, что он достал паяльник, который держал в подвале, и кусок серебра, что-то пробормотал по-шумерски и капнул серебро мне в живот. У меня остался огромный шрам, грубый и до сих пор красный, но мне он нравится. Я знаю, это глупо, но я люблю все свои шрамы. Они значат, что я выжила. У меня есть шрамы на руках и один действительно ужасный шрам вдоль позвоночника. Но я никогда не была в больнице, потому что Райан всегда успевал во время со своим паяльником. И иногда мне приходилось делать это для него. Я точно знаю, как это делается; он заставил меня практиковаться на апельсинах.

Но руки мои всегда дрожат. Шрамы похожи на те, которые можно получить па кухне от порезов ножами, ожогов грилем. Так бывает, когда работаешь на кухне. Так случается, когда охотишься на демонов. Я могу сделать укол обезболивающего и зашить рану. Моя аптечка первой помощи не похожа на любую другую, гарантирую вам. Я думаю, что, если бы это оказался кто-то другой, не Райан, я, наверное, не научилась бы так хорошо всем этим вещам, которые нужны, чтобы сражаться с демонами. Но — и я знаю, что это глупо, я знаю, что это неправильно, — я научилась этому, потому что хотела знать, как спасти Райана. Я не переживу, если с ним случится что-то действительно ужасное, если он не сможет выполнять свою работу, если в моем подвале появится другой охотник.

Может быть, я, как новорожденный котенок или вроде того, запечатлела его в душе в ту первую ночь, когда он появился. Может быть, это действительно любовь — я не знаю. Я никогда прежде не влюблялась, так что не могу сказать. Но я делала все возможное, чтобы научиться сражаться, протыкать колом вампира, отрубать голову джинну, разбрызгивать кровь правильным узором, чтобы поймать в ловушку шеду [6] . Я делала все это, чтобы в случае необходимости спасти Райана, полагаю. Я даже не знаю наверняка. Но, вероятно, по этой причине.

Я глянула на него. Его нос был много раз сломан, лицо и шея покрыты шрамами. Некоторые из них выглядели так, словно их нанесли специально, но он никогда не рассказывал, а я никогда не спрашивала. Однажды я, правда, спросила, можно ли мне сделать татуировки по всему телу, чтобы демоны не могли до меня добраться, и он только рассмеялся и ответил, что такие штуки работают только в кино. Однако после этого он дал мне талисман — Печать Соломона. Она изображена на большом серебряном диске, и я никогда не ношу его, потому что он такой увесистый, что шее больно, но иногда я кладу его под подушку ночью.

Печать была первым магическим знаком, который я научилась рисовать. Это шестиконечная звезда в круге, с точками между лучами. Очень простой знак и очень действенный. Секрет его магической силы заключается в том, чтобы переплетать линии, а не пересекать; чем сложнее рисунок, тем больше в нем защиты и магии. Райан рассказал мне, что треугольники символизируют стихии и что знак напоминает ему меня. Я до сих пор не уверена, что это значит, и Райан не объяснил, но я надеюсь, что это не просто приятные слова.

— Ты должна пообещать мне, что больше не прикоснешься ни к одной Двери, — наконец произносит Райан.

— Клянусь. — Это может оказаться ложью.

Не то чтобы я решила прикоснуться к Двери в больнице.

Солнце высоко в небе, жарит мне голову. Иногда я жалею, что не блондинка; уверена, что блондинки перегреваются не так быстро, как брюнетки.

— Конечно, — говорит он, и мне ясно, что он не поверил. — Я…

Я никогда прежде не видела, чтобы ему не хватало слов, но он замолкает прямо посредине предложения. Светофор загорается зеленым, но Райан не двигается.

— Ты… — подсказываю я.

— У меня есть идея, — признается он. Я никогда не видела его таким неуверенным. — Где-то есть место, где может быть Дверь, но… на самом деле я никогда раньше не видел, чтобы Двери перемещались. Никогда. Я даже никогда не слышал об этом. Но большинство Дверей — это звучит так глупо, даже для меня, — большинство Дверей находится в торговых центрах.

— В… торговых центрах.

— Много народу, много шуму, много суматохи. Много подвальных помещений, куда никто не заходит. — Райан отмечает пункты, загибая длинные красивой формы пальцы, с которыми у меня связана не одна фантазия. У него всегда чистые ногти, и это весьма впечатляет, учитывая специфику его работы. — Торговые центры — отличные места для демонов, — заканчивает он. — Они перемешиваются с неформальной молодежью. Так что, если твоя Дверь переместилась спонтанно, она могла отправиться туда.

— Что ж, — радостно говорю я, — я спец по торговым центрам. Пошли.

— В Бруклине вообще есть торговые центры или надо ехать на Манхэттен? — Он поправляет стетсон.

— О, конечно, в Бруклине есть торговый центр, и там полно неформалов, — уверяю его я. — Но… — Я останавливаюсь и вздыхаю.

Райан осторожно разглядывает меня:

— Но что? Я хмурюсь:

— Нам придется сесть на автобус.

На самом деле нам приходится сесть на автобус и еще на метро. К счастью, в этом месте поезд идет большей частью по земле. Сейчас не семидесятые годы; нью-йоркское метро больше не внушает ужас. Но это гавань для демонов. Все эти катакомбы, туннели, которые больше не используются… Такое ощущение, что у демонов есть радиокомпас. Те экземпляры, которым удалось выйти из Двери и миновать Райана, всегда направляются в метро.