Когда я поднимаю взгляд, он стоит надо мной, полностью обнаженный. Понятия не имею, как он умудрился снять брюки и сапоги так быстро, но он сделал это и теперь стоит, глядя на меня так, словно я — это все, чего он хотел в своей жизни и не мог получить. Руки сжаты в кулаки, и он дышит так тяжело, словно пробежал марафон.

— Боже мой! — говорю я. — Не могу встать.

— Я тоже, — хрипло отвечает он и опускается на колени рядом со мной.

Его движения такие плавные, старые шрамы не мешают ему. Не могу представить… он так долго сражался с демонами и, несмотря на шрамы, — душевные, психические, еще какие-то, — остался относительно невредим. И он такой сильный. Я ужасно, ужасно хочу облизать его всего.

— Я очень хочу облизать тебя всего, — говорю я, и он вздрагивает, и это чудесно, потому что, что может быть сексуальнее, чем быть желанной?

Не знаю.

— Господи, Элли, ты… — Он слишком далеко от меня, чтобы коснуться.

Мне хочется укрыться, потому что шрамы, которые так сексуально смотрятся на нем, заставляют меня чувствовать себя уязвимой. Все мои недостатки, освещенные ярким светом, у него перед глазами.

Но в его глазах страсть, зрачки расширены, и внезапно он кажется моложе, он ненасытный и…

Он склоняется надо мной, обнимая, его дыхание ласкает мой живот, он так близко, так близко…

— Я хочу коснуться тебя, — говорит он, его голос тихий, глубокий, я чувствую его всей кожей, от груди и до клитора, и не могу удержаться, чтобы не задвигать бедрами навстречу этому звуку. — Я хочу узнать тебя всю, — говорит он, и это звучит как угроза, звучит как обещание.

У меня перехватывает дыхание.

— Сейчас, — произношу я. — Сейчас… пожалуйста…

Я приподнимаюсь навстречу ему, притягиваю его к себе, в себя…

Держа меня за спину, он с легкостью приподнимает меня, заставляя сесть на него верхом. Он снова целует меня. Я чувствую его внизу живота, не знаю, сдерживается он или дразнит меня, но я больше не хочу ждать. Я становлюсь на колени, толкаю его на мат и на… да, на его кожаный плащ, должно быть, он сбросил его, перед тем как присоединиться ко мне. Он удивленно смотрит на меня, проводя руками по моему телу, лаская волосы, он шепчет мое имя снова и снова.

Одной рукой я опираюсь, другой направляю его в себя, опускаясь сверху, и вот — он внутри меня. Я падаю на него, не в состоянии держаться прямо, и единственное, что имеет значение, — это его рука на моей спине, его ладонь на моей голове. Мои груди расплющились о его грудь, и я чувствую легкую боль в месте нашего соединения — не потому, что он такой большой, а потому, что последний раз это было так давно. Это было так давно, но он подходит мне, как вторая половинка, и это все, что я чувствую, он внутри меня, его горячее дыхание на моем лице. Я впиваюсь пальцами в его плечи и сдвигаюсь как можно ниже, так чтобы он оказался так глубоко во мне, чтобы не понимать, где заканчивается он и начинаюсь я, широко раздвинутыми ногами я сжимаю его бедра.

— О боже! — говорит он. — О боже!

Я покрываюсь потом. Если он сейчас не начнет двигаться, если он не позволит мне двигаться — я ужасно хочу двигаться.

— Пожалуйста, — у меня вырывается стон, — о боже, Райан, пожалуйста. — Я хочу, я хочу…

— Да, — бормочет он, кладет руки мне на бедра, прижимает меня…

Сначала мы неуклюжи, не можем найти ритм. Мои колени трутся о резину даже через плащ, и он дрожит, пытаясь делать это медленно, чтобы доставить мне удовольствие. У меня нет сил. Но это не имеет значения. Он что-то мне шепчет, но я не слышу, я ничего не слышу, кроме ударов наших тел, скользкого звука кожи на коже. Я держусь за его плечи, я опускаюсь вниз, он толкает вверх, это неудобно, но мы так близко, так близко друг к другу.

— Я хочу тебя, — мой громкий стон, — я хочу тебя, пожалуйста…

И наконец мы двигаемся в такт. Я опускаю бедра вниз, и он поднимается вверх под нужным углом, и это все, чего я хочу, мы двигаемся быстро и сильно, мои ногти впиваются в его кожу.

Вздохи, биение сердца, и наши губы вместе; я не нижу звезды, когда достигаю высшей точки, но я почти на небесах. Он кричит мне прямо в рот, я прикусываю свой язык и, кажется, плачу.

Проходит не одна минута, пока я прихожу в чувство, я лежу распростертая на Райане, мои руки в его волосах, его руки, словно крылья, на моей спине. Затем его мышцы напрягаются, словно он хочет встать, но я не поднимаю голову с его груди, слушая стук его сердца. Бух. Бух. Бух. Мы потные и грязные, но мне плевать. Я не хочу шевелиться. Райан и я вместе — это было так прекрасно, как я всегда представляла. Шесть лет мы шли к этому.

— Элли, — шепчет он. — Элли, ну же!

Я расслаблена и податлива, я растворяюсь в нем.

— Ну же, Райан! — шепчу я в ответ. — Еще несколько минут.

— Мы не можем.

— Твой плащ, должно быть, поджарился.

Я высовываю язык и лижу его сосок, чувствуя, как он реагирует. Вы знаете, что я имею в виду. Я не ханжа, но мне немного странно думать об этом; у меня было не много мужчин, недостаточно для того, чтобы привыкнуть к этим штукам — типа я хочу заняться с тобой сексом снова, прямо сейчас. Я решаю, что это к лучшему.

— Плащ из кожи ламии, — говорит Райан, и это звучало бы убедительнее, если бы я знала, что такое ламия. Райан чуть-чуть двигает бедрами. — Он может вынести больше, чем тебя.

Я решаю, что мне плевать, что такое ламия.

— Мне нравится, как ты это произносишь.

Я тоже двигаю бедрами.

— Элли… — он проводит руками по моим волосам и заставляет меня поднять голову и посмотреть на него, — мы не можем.

— Я хочу, — бормочу я, и он притягивает мою голову, чтобы поцеловать.