— Послушай, Игорь! — раздался через мгновение другой голос, и Ника, вздрогнув, при-слушалась.

Да, это был он. Он, её Володя! Он, только он мог спасти её, но…но зачем ей теперь жить, если нет Геры!

— Игорь, отпусти Веронику! Я прошу тебя как разумного человека.

— Что? Ты просишь меня? А вспомни, когда я просил тебя отпустить меня той ночью, что ты сделал? Ты засадил меня как сексуального маньяка за решетку…

— Ты лечился! В больнице…

— Что? Лучше бы ты меня убил…

— Ты был виновен и понёс наказание! — спокойный ответ разнёсся гулким эхом по пустым этажам здания.

— Я виновен? Если это и так, то всё из-за неё, этой твари, которая была когда-то мне женой. Неверной женой, и твоей любовницей. И ты говоришь мне о милости? — завопил Игорь, прижав шею Нике так, что у неё потемнело в глазах и опять нечем стало дышать.

— Я долго ждал этой минуты! Сегодня я решил рассчитаться с вами со всеми, за мои обиды. И ты приехал вовремя! Спасибо тебе за письмо с телефоном, а то ведь я решил, что моя бывшая жена всё ещё ждёт меня! А жаль! Очень жаль с ней расставаться. Ну да ничего! Одну я уже прикончил, верно, Ника?

Ника вдруг забилась в рыданиях, сквозь всхлипывания повторяя:

— Нет! Я не хочу жить без Геры! Не хочу!.

— Ну вот, ты слышишь? Она говорит о своём нежелании жить. Два ноль в мою поль-зу! — захохотал дикий голос, который опять гулким эхом разнёсся по пустому зданию.

— Ника, не верь ему! Гера жива! Слышишь! Она жива, всего лишь ранена!

— Я промазал? — с усмешкой проговорил Игорь, и Ника вновь почувствовала, как его рука с силой сдавила её шею. — Жаль! Тогда дочь не увидит свою мать. Очень жаль!

Ника качнулась в сторону, с усилием освободив руку от мешавшей ей веревки, висев-шей на правом запястье, и вдруг ударила Игоря, стоящего позади неё в пах. От неожи-данности Игорь ахнул, и рука его, державшую Нику за шею, ослабла. Всё это произошло так быстро, что когда Ника вырвалась из его цепких рук, и метнулась в сторону чер-ного проёма двери, услышав за спиной крик: — Стой! — то не сразу поняла, что этот крик относится к ней. И лишь пуля, ударившая сбоку по кирпичной кладке, указывала на то, что охота опять началась!

…она ждала, когда черная тень упадёт на противоположную стену. И когда она уви-дела эту подбирающуюся к ней огромную тень, то вдруг какая-то волна, совсем как в детстве захлестнула её, и она, издав крик полный ярости, рванулась вперёд, и уви-дела взметнувшуюся навстречу ёй руку. Она впилась в эту руку зубами, и с завыва-нием стала рвать жесткую ткань куртки. Но вдруг, сильный толчок в грудь, ощущение тяжести навалившегося на неё чужого тела, и чувство полёта. И ещё звуки выстре-лов. Вот и всё, что было последнее, прежде чем она погрузилась во тьму!

ГЛАВА 41.

Кажется, она давно уже слышит эти чужие, отрывистые команды, которые стран-ным гулким эхом разносятся сначала по какому-то пустому зданию, а затем оседают пластами в её больной голове. Иногда она слышит знакомые звуки, напоминающие ей о том, что сын до сих пор всё ещё смотрит по телевизору боевик.

— Данил! Негодник! Сейчас же выключи телевизор, и марш в постель!

Для того, чтобы проконтролировать сына, ей надо всего лишь открыть глаза, но веки словно налиты свинцом, а губы так тяжело выговаривают слова, что едва ли Данил услы- шит её шепот. Она пробует открыть глаза, но неимоверная усталость наваливается на неё, и она опять падает в какую-то огромную черную пропасть, у которой нет дна…

— Она снова теряет сознание! — кричит кто-то над ней, и тут-же Ника с удивлением слышит уже другой голос, но такой знакомый и родной.

— Ника очнись! Ника! — кричит этот голос, и Ника опять внутренне удивляется.

Значит, она жива, раз Володя рядом. Опять рядом! Её ангел-хранитель, её друг! А дочь? Дочь??!!

Ника рывком садится, отбросив от себя чьи — то руки, заботливо кутающие её в пальто.

— Дочь? Где моя дочь? Где сын? — восклицает она, обращаясь к мужчине, сидевшему перед ней на корточках.

В ответ мужчина опять протягивает руки и гладит её по голове, приглаживает ей спу-танные черные волосы, смешавшиеся со снегом, стружкой и бетонной крошкой. Мужчи-на проводит по лицу женщины, словно смахивая с её лица невидимые слёзы, и при этом тихо шепчет:

— Всё хорошо! Поверь мне, они в безопасности!

Затем мужчина поднимает женщину с земли, и, придерживая её за плечи, ведёт ми-мо людей в милицейской форме, озабоченно снующих взад и вперёд. Одни из милици — онеров, переговариваясь между собой, смотрят на что-то темное, лежащее на сером снегу. Вдруг кто-то из них направляет свет фонарика на тёмное пятно, и Ника, испуган-но вскрикнув, прижимает к груди руки.