По дороге домой они зашли в милицию, к следователю. Майор Колесов, проходя по кори-дору, увидев Нику, радостно приветствовал её:

— Ну, наконец, я вас увидел. Давно вас жду…засвидетельствовать своё почтение.

Он улыбнулся, но затем улыбка исчезла с его лица, и он сочувственно произнёс:

— Конечно, очень жаль, что всё так произошло, и в тоже время, будем благодарны судьбе ли, или ещё кому, что всё закончилось благополучно.

Взглянув на высокого мужчину, что стоял рядом с Никой, Колесов проговорил:

— А вы, товарищ, заслуживаете больше, чем обыкновенную звезду героя. Если бы не вы, нам бы всем туго пришлось!

Он пожал руку Володе, и, наклонившись, похлопал Данилку по плечу:

— Равняйся на своего отца!

Колесов видно не заметил, с каким ужасом посмотрела Ника на высокого мужчину. Если бы это было сказано не здесь, не в этом сером мрачном здании, не в обществе сына и Володи, разве она смолчала? Она бы нашлась, что ответить!

А Колесов шёл по длинному коридору уже дальше, ничуть не волнуясь оттого, что он сейчас сказал. И почему он решил, что Володя её муж? Но кажется, никто не обратил внимания на эту фразу, кроме неё самой. Данил, глазел по сторонам, и восторженны-ми глазами провожал каждого проходящего мимо милиционера.

Володя пробыл в кабинете следователя недолго, как и Ника. Молоденький лейтенант, поглядывая с нетерпением на часы, извинился, и, схватив папку со стола, умчался куда-то по длинному коридору, едва успев выпроводить Нику из кабинета. Когда Ни-ка появилась в коридоре мрачного здания, Володя спросил серьёзно:

— Теперь домой?

Она кивнула головой, и опять мысленно уцепилась за последнее слово "домой".

— Он ведёт себя как хозяин положения!

Даже Данил, и тот не обращал на Нику никакого внимания. Уцепившись за руку Во-лоди, он что-то рассказывал ему, с восторгом заглядывая в лицо этого совсем незнако-мого ему мужчины.

Ника плелась позади. Она чувствовала, что сегодня она разбита и больна. Кажется, она просто не в состоянии вынести последствия шока. Шок? Да! То, что было вчера, это был ужас, шок, безболезненное состояние всего её организма, и самое главное всех её чувств. А сегодня она пришла в себя, и её тело, её организм начал сдавать. Кажется, её даже знобит, или это всё нервы? Да, это нервы! Так бывает! Она вспомнила случай, когда, окончив школу, устроилась временно на работу санитаркой в городскую больни- цу. Смена начиналась в восемь часов утра, и она, как всегда, опаздывая на работу, бе- жала к автобусу, уже загрузившемуся пассажирами. Она мчалась к передней, единст-венно раскрытой двери. Сам же автобус, стал медленно двигаться вперёд, и Ника, вдруг поскользнувшись на высоких тонких каблучках, стала падать, успев схватиться рука-ми за стальные поручни. Тело её наполовину ушло под автобус, но, резко подтянув-шись, одним рывком, она вскочила на последнюю подножку, и влетела в салон.

— Задавили! Задавили! — кричал кто-то громко, визгливо, а Ника в это время лихо-радочно шарила в карманах своего коротенького светлого плащика, отыскивая монет-ку, не обращая внимания на странные крики, и думая лишь о том, не обронила ли она при падении пять копеек.

— Ну, вы девушка даёте! Видимо в рубашке родились! — сказал ей кто-то из толпы пассажиров.

— Значит, ей не смерть! — добавил кто-то убедительно.

И лишь тогда Ника вдруг словно очнулась. Руки её задрожали, в горле пересохло, а в животе, также как и сейчас, заныло нудно, и противно сладко.

— А если бы меня переехал автобус?

Эта мысль потом долго крутилась в голове её, прежде чем сгинуть, исчезнуть навсегда. А ещё, её долго бил мелкий озноб, опять такой же, как и сейчас. Значит, не судьба была ей погибнуть! Не судьба…

Ника плотнее запахнула своё пальто, подняла воротник. Да, прошло уже столько лет, но те же ощущения ужаса, она помнит до сих пор очень хорошо. Именно ужаса.

— Такси подано!

У подъехавшей машины распахнулись двери, и из салона глянули на Нику два ве-сёлых лица, мужчины и маленького мальчика, в самом деле, чем-то похожих друг на друга. Хотя её сын темноволосый и черноглазый, но эта смешная воронкообразная макушка на голове, что поднимает волосы Данила ежиком, делает его похожим на Володю, да ещё взгляд его, то лукавый, смешливый, то серьёзный, знающий себе цену, то мрачный…

Странно! В самом деле, они такие разные, и в тоже время, что-то их объединяет, что поневоле подумаешь, это сын с отцом. Чушь! Все дети похожи на кого-либо, или на всех! И не стоит думать, не стоит забивать себе голову ещё одной ерундой…

Ника вздохнула, и откинулась на мягкое сидение машины.

ГЛАВА 44.

Володя расплатился за такси, и подал руку Нике, а затем помог выбраться Данил-ке. Ника опять прятала от Володи глаза. Она не смотрела на него, но в тоже время подмечала все мельчайшие подробности его поведения.

Никогда он не был так близко от неё, никогда ещё она не чувствовала себя так скованно в его присутствии…и никогда ещё так не было ей спокойно, как именно в эти минуты… Как часто, долгими ночами она думала о Володе.

— Ему уже 45 лет. Для мужчины это солидный возраст, хотя всё-же, скорее всего, средний. Но чаще всего именно в этот период проявляется то, что является признаком надвигающейся старости. Поредевшие волосы на голове мужчины, двойной подбородок, выпирающий из брюк живот, который начинается прямо от грудной клетки. Можно до-бавить к этому портрету тусклые глаза, не реагирующие видимо уже ни на что, или вернее всего, эти глаза излучают лень, огромную и сытую, которая лишь изредка сменя-ется подлинным интересом к чему-либо.