Она вышла на крыльцо и увидела, как от огромного карагача отделилась фигура высо-кого мужчины. Мужчина поднял руку, чтобы бросить опять камешек, но Ника, вдруг ис-пугавшись чего-то, спрыгнула с крыльца и промчавшись сквозь калитку, жалобно зазве-невшую от сильного толчка, остановилась перед Володей.

— Наконец-то! — выдохнул мужчина. — Я тебя жду уже целую вечность.

Он привлек Нику к себе и поцеловал в упрямо сомкнутые губы. Руки девушки, сжатые в кулаки, упёрлись ему в грудь, и мужчина удивленно заглянул девушке в лицо.

— Что с тобой?

Голова девушки откинулась назад, розовый капюшон её халата вдруг стал медленно сползать с головы, и Володя, изумленно уставился на Нику, на её остриженную под мальчишку голову с упрямым высоким лбом, на глаза, горящие лихорадочным огнём.

Пальцами он дотронулся до короткой чёлки, и провёл ладонью по ежику торчащих волос.

— Зачем ты это сделала? — сдавленным голосом произнёс он, и Ника, приготовившая было сказать в ответ что-то резкое и обидное, вдруг увидела в свете фонаря, как, в его

глазах, что-то блеснуло. Но что, она так и не разобрала, потому что сильным рывком

Володя привлёк её к себе, и так они стояли, слушая в тишине ночи перестук собственных сердец.

— Стриж, мой милый Стриж! — вдруг услышала Ника тихий шепот, и теплая волна зах-лестнула её, вытесняя из сердца все те злые, обидные слова которые ей хотелось выплес-нуть в лицо этому человеку всего минуту назад.

С удивлением она следила за собой, за тем, как на смену злости приходит к ней опять то, что, наверное, зовут любовью. Она с упоением вдыхала запах мужского тела, терпкий запах мужского пота, её волновал запах волос, от которых пахло тюльпанами, и которые даже в темноте светились каким-то белым таинственным светом.

— Я ночь, ты день! — тихо прошептала Ника, дотрагиваясь до этих светлых волос.

— Что? — переспросил мужчина, но Ника лишь покачала головой и грустно улыбнулась.

Он подхватил её на руки, и, прижимая бережно к себе, стал спускаться по тропинке вниз.

— Что я делаю? — мелькнуло в голове девушки.

Ника, испуганно оглядываясь, поняла, насколько далеко они успели удалиться от дома.

— Зачем… — прошептала она, но её слова были прерваны нежным поцелуем, от которого сердце её опять ухнуло вниз, точно также, как когда-то в детстве, когда в этом самом Яру они, ещё босоногие девчонки и мальчишки ныряли в огромную воронку, образовавшуюся после половодья, и заполненную мутной холодной водой.

Она отдавалась ему вся, без остатка, ничего не оставляя в своей душе. А он брал её с нежностью и силой, которая была свойственна, наверное, только ему, её Володе. Ничем это не было похоже на вчерашнюю ночь. Разве можно сравнить то чувство, дикое, голод-ное, разрывающее тебя на части, словно ты кусок мяса, который кинут на съедение свире-пому зверю под названием Страсть. И это чувство, нежности и волшебного упоения, ко-торое охватило двух влюблённых, когда их души и тела, соединившись на мгновение, словно прошли очищение от скверны страсти, дав место прекрасному чувству, под емким словом — Любовь!

Она лежала молча, закрыв глаза и наслаждаясь той лёгкостью, которую чувствовала во

всём теле.

— Я тебя люблю, мой славный Стриж! — прошептал Володя, поглаживая ладонью стри-женную под мальчишку голову Ники. — Ты помнишь тот день, когда в детстве ты лежала под урючиной, такая же стриженная…

— Смешная и некрасивая! — добавила Ника, поворачиваясь к Володе и заглядывая ему в глаза. Даже при свете луны она увидела смешливый блеск его удивительно красивых глаз.

— Неправда! — покачал Володя головой. — Ты всегда была самой красивой девочкой…

— Тогда я была ещё ребёнком! — засмеялась Ника. — И, к сожалению, не помню себя в том возрасте. Зато помню, каким некрасивым гадким утёнком я стала потом. Как хорошо, что ты тогда не видел меня…

— Я видел тебя! — тихо и серьёзно произнёс Володя.

— Что? — Ника недоверчиво уставилась на мужчину, полулежащего перед ней.

Такого сильного, красивого и уверенного в себе она ещё никогда не встречала в своей жизни, видимо потому-что знала, именно таким должен быть её Володя. Но сейчас она опять увидела его странно блеснувшие глаза, и непонятно, что это было — усмешка, блес-нувшая в свете луны, или просто влажный блеск его глаз, его удивительно красивых го-лубых глаз, или…

— Я приезжал к вам перед Новым годом. Тогда тебе кажется, было четырнадцать лет. Днем ты была в школе, а вечером вместе с одноклассниками ты уезжала на каникулы в Москву. Я пробыл у вас полдня. Твоя мама видно чего-то боялась, и уговорила меня не тревожить тебя. Я пришёл на вокзал вечером и провожал тебя до самого поезда, стоя не-подалеку. Из всех девчонок ты была самая грустная и смешная…

— Не говори мне больше ни слова! — сдавленным голосом проговорила Ника.

Только сейчас до неё дошёл весь смысл сказанного.