— Вот, — она довольно совала портмоне ничего не понимающей матери. — Бери. У тебя будет сколько хочешь денег, только попроси. Только не выгоняй меня.

— Ты у кого… у кого научилась… этому? — заплетающимся голосом спросила Вета.

— Как у кого? — недоумевающе пожала плечами девочка. — У отца, конечно. Он за этим меня и останавливал.

— Что?

— Мам, я и есть Время. Не Рем, не Римма. Просто Время.

Больше Вета не выдержала. Сжав голову ладонями, она отчаянно закричала.

Деньги пропали — наживешь,

время пропало — не вернешь.

Пословица.

Сумерки раннего субботнего утра разорвал рыдающий женский вопль. Кардиналы проснулись, вскочили и, отталкивая друг друга, ринулись к креслу, где Олег пытался удержать кричащую Вету.

— Да стой ты! Успокойся, Змея ради! Что случилось-то? Кошмары снятся?

Увидев Бертрана, девушка обмякла, опустила голову на руки и прошептала:

— Римма пропала…

— Это та… девочка? — заспанно сощурился Мартин и обернулся на диван.

Бог, разбуженный воплями, сидел, подобрав под себя одеяло, и боязливо косился на людей синими глазами. Даже сквозь ворох белья было ясно: ребёнка нет. Однако, кардинал предпочёл проверить каждый угол. Костеря неизвестно кого и чертыхаясь, он отправился обыскивать квартиру.

— Это не девочка!.. — истерично взвизгнула Вета. — Совсем не девочка.

— Точно, — сонно пробасил Олег. — Мальчик. Или… нет?

Сбиваясь и путаясь, девушка пересказала сон. Когда речь зашла о портмоне, Мартин, вернувшийся ни с чем, удивлённо похлопал по карману и картаво выбранился. Опухшие, невыспавшиеся лица кардиналов вытягивались от усталого удивления. Вета смотрела на взъерошенного Бертрана в надежде, что он посмеётся и обругает дурой, однако, тот сосредоточенно тёр переносицу и настороженно переглядывался с братьями.

— Только Автобуса и не хватало… Как она пропала?

— Убежала… — бесцветно обронила Иветта. — Уехала. Я кричала… вроде… Она, наверное, испугалась. Остановку потом помню, фонарь в тумане… И двери автобуса сразу закрылись…

— Дерьмо, — мрачно прокомментировал Бертран и бессмысленно уставился в стену.

И, как по команде, с другой стороны послышался стук, сопровождаемый каждый раз протяжным скрипом. И ещё. Ещё. Ещё. Глухие, мерные, до ломоты в зубах, удары продолжались, напоминая больше всего методичное биение головой о стену. Командиру вдруг отчаянно захотелось присоединиться к обезумевшему соседу и со всей дури долбить лбом бетонную плиту в обоях.

"Конгрегатор был так рядом. Руку протяни и бери… А я снова всё испортил! Был бы здесь Макджи…"

Овладев собой, он спросил:

— Какое сегодня число?

— Тридцатое, — вздохнул Олег.

— Два дня до Самайна, — прибавил Мартин.

— Времени нееету… Нееету времени… Ушло врееемя… — вдруг скрипуче захныкал Старик, вцепившись в бороду и раскачиваясь взад-вперёд.

Бертран бросил мутный тяжёлый взгляд на мятого расхристанного бога и хрипло скомандовал:

— Всем умыться. Мартин, организуй быстрый завтрак. Олег, доложи обстановку.

— Есть. За время дежурства замечены глубокие трещины в Антарктических плитах, льды откалываются, перемещаются в океан, уровень воды постепенно растёт. Голландия под угрозой затопления, в Исландии над тающими льдами проседает почва. Северная и Южная Америки, Европа, Россия, Индия, Китай и Япония переведены на чрезвычайное положение. Амплитуда сорок четыре процента, периоды стабильности сократились до раза в сутки. Проникновение пятьдесят процентов. Хронофаги продолжают жрать, увеличивая разрывы.

Послышалось, как Мартин хлопнул дверью ванной и загремел сковородой на кухне. Змеёй зашипел газ, танцующий в конфорке, стукнул о железную решётку чайник. Гулко зашумел металл, расширяясь в молекулах.

— Наблюдение и сбор данных продолжать, — привычно скомандовал Бертран. — Старика из поля зрения не выпускать.

— Есть, — отчеканил Олег и повёл бога умываться.

Тот, по-видимому, немного успокоился и не слишком сопротивлялся, опершись на кардинала. Из ванной послышался плеск воды, густой бас и дребезжащее пение.