Вета помялась, набралась храбрости и спросила:

— Бертран, слушай… Ты же не хочешь сказать, что всё это правда? Это ведь сон, да? И девочка мне приснилась. Не было никакой девочки…

Кардинал только вздохнул.

— Чушь собачья! — оскалившись, зашипела девушка. — Я не мать, а он не отец! Понятно?! Понятно, спрашиваю!!

— Тихо, — Бертран не нашёл ничего лучше, как крепко прижать её к груди. — Всё будет хорошо. Ты ни в чём не виновата и ничем никому не обязана…

Вета билась, сухо всхлипывая в серую рубашку и сжимая плотную ткань в кулаках. Слова любимого не приносили успокоения, хуже того, казалось, он лжёт.

— Не плачь, — прошептал мужчина. Её слёзы расстраивали, как безнадёжный осенний дождь. — Не плачь. Я ведь с тобой.

После этих магических слов, Вета стала вздрагивать реже, глубже задышала.

— Как, — остаточно всхлипнула она, — как он может быть её отцом, как? Как я могу быть её матерью? Это же просто кровь, я же хотела, как лучше, понимаешь?..

— Наверное, на Часы наложился отпечаток его характера, личности. Такое бывает, когда вещь носишь часто, а если у сердца — тем более. Поэтому и не должны такие вещи попадать, кому попало…

Дверь ванной хлопнула.

— Света нет. Я свечку не погасил, — предупредил Олег.

— Иди лучше, умойся, — неуклюже посоветовал Бертран. — Все глаза покраснели…

Вета вспыхнула и вышла из комнаты на заплетающихся ногах. Командир будто только этого и ждал. В шесть шагов он достиг кухни и негромко заявил:

— Мартин, Олег, вы должны знать. Это наша работа. Наш вор владеет одной из флейт Кришны. Кажется, четвёртая. ШаралА.

— Не может быть… — в глазах Мартина появился интерес. — Неужто та самая? Но откуда ты… он иггал для неё, да? Когда-то давно…

Бертран нехотя кивнул:

— Вот только этот парень совсем не Кришна.

— Не боги иггают музыку сфег, но сильные чувства, помнишь, бгат? Этот вогишка гвётся к матеги Вгемени, как голодный пёс… Четвёгтая флейта… — отстранённо повторил кардинал, — надо же… Судьба шлёт нам подагок.

— Шарала… — повторил Олег, вглядываясь вдаль помутневшими глазами, словно припоминая. — Звучит низко и мягко, напоминая пение кукушки. Когда Кришна играет первую мелодию, Брахма и Шива сразу же впадают в медитацию и забывают обо всём. Вторая мелодия заставляет Ямуну останавливаться и течь вспять. Слыша третью мелодию, луна замирает на месте и начинает сиять во всю силу. Четвёртой Кришна зовёт к Себе коров, пятой — гопи. С помощью шестой Он создаёт вокруг осень и плавит камни. Седьмая вызывает все шесть сезонов сразу: весну, лето, осень, зиму, сезон росы и сезон дождей… Ты знаешь, что делаешь, брат?

— Я помню Упанишады, — сухо отозвался Бертран. — Восьмая мелодия завораживает Радху и она стремглав бежит к своему возлюбленному.

— Она же в тебя втюрилась, как кошка, — нахмурился Олег.

— Забыл, кто ты? — чужим голосом скрипнул командир. — Могу напомнить, зачем мы здесь. Это единственный шанс спасти наш мир.

Олег вздохнул, разведя ручищами.

— В чём дело? — забеспокоился Бертран.

— Я его отпустил. Как ты и велел.

Кулаки командира непроизвольно сжались, и без того бледное лицо, казалось, побелело ещё больше.

— Всё под контголем, бгат, — Мартин положил руку ему на плечо. — Я поставил на всех маячки. На Стагика, гебёнка, хозяйку и вога.

Бертран с благодарностью посмотрел на подчинённого, но смолчал.

— Хорошо… Мы разделимся. За Временем поедем мы с Иветтой, только мать сможет вернуть своё дитя назад…

Стукнула дверь, причёсанная Вета появилась в проёме.

— Ты бы оделась, накрасилась, — предложил командир, — прогуляться нам надо. А со мной ты в безопасности будешь.

— Куда? — удивилась она.

— М… Необычное место, ты там не бывала. Кроссовки, джинсы одень. Что попроще. Поторопись только, время уходит.

Девушка нерешительно почесала нос и отправилась переодеваться.

— Вора задИржите вы, — едва она вышла, продолжил Бертран, — если у нас ничего не получится, ему придётся сыграть на своей флейте. Да, Старика придётся взять с собой, один он в опасности, где бы ни был. Олег, понадобятся деньги этой страны…

Подъездная дверь отсутствовала, создавалось ощущение, что её вырвало напрочь, оставив, как нервы, торчащие осиротелые петли. Снаружи сеялся странный свет: желтовато-зелёный, будто кто-то подмешал в солнце лишних акварельных красок. Кардиналы, старик и девушка выбрались осторожно, поминутно оглядываясь и сканируя местность. Вета порадовалась, что не надела пальто: даже в свитере почему-то было жарко. В ранний час двор пустовал. Дома хмуро склонились над квадратом земли, словно предъявляя свои права на площадку с парой кривых яблонь. Старые лавки и качели замело сухими листьями, в воздухе неприятно пахло раскалённой медью.

— Всем держаться рядом, — почти шёпотом приказал Бертран. — Ничему не удивляться. Не паниковать.

Они двинулись к улице Циолковского, чтобы затем выйти на проспект Мира, но уже в следующем дворе их поджидал сюрприз.

Идеально круглый островок снега венчал пустой милицейский УАЗик. У распахнутой настежь дверцы в сугробе, окроплённом красным, блестел широкий браслет мужских часов и обручальное кольцо. К ним тянулось сразу несколько цепочек следов.

— Кровь ещё свежая, — вполголоса, словно боясь спугнуть кого-то, оценил Мартин. — Гляди-ка, на цацки ловит, как на блесну…