Уилсон повернулся к нему и протянул руку:

— Добрый день. Меня зовут Фрэнк д'Анкония.

— Я знаю.

— Откуда?

— Вас тут все знают. Подожгли мальчика. — Это было сказано с бесстрастным выражением лица. — Идемте.

За ширмой с драконами оказалась тяжелая металлическая дверь.

Впрочем, Уилсон не удивился. Он давно уже понял, что жалкая лавка — не более чем декорация.

На стене, справа от металлической сейфовой двери, была никелированная пластина с выгравированной на ней ладонью. Китаец положил свою ладонь на рисунок, что-то в стене пискнуло электронным голосом, и металлическая дверь откатилась.

Они вошли в комнату без окон — что-то вроде бронированного рабочего кабинета. Внутри было светло, прохладно и, несмотря на кондиционер, отчаянно накурено. В центре стоял покрытый синим сукном стол. За ним двое мужчин пили чай. Лицом к Уилсону восседал непомерно толстый китаец с сигаретой между желтыми зубами. Когда второй мужчина повернулся, Уилсон с нехорошим чувством узнал в нем португальца из бара.

Видя его перекошенное лицо, Да Роза захихикал:

— Отчего вы так долго шли? Мы вас заждались!

Уилсон поджал губы. Ему было неприятно, что португалец с такой легкостью разгадал его намерения и теперь потешался над ним.

Толстый китаец приветливо улыбнулся и в качестве знака благорасположения решил блеснуть своим знанием иностранных языков:

— Бонжур!

Да Роза продолжал смеяться.

— Как я вижу, — сказал он, — вы уже познакомились с Маленьким Пингом.

Юноша в белом костюме пригласил Уилсона сесть и произнес с улыбкой:

— Заранее приношу извинения за плохой английский моего отца.

Толстый китаец — Большой Пинг — с интересом подался вперед и спросил:

— Американец?

Уилсон кивнул.

— Американцы тут вообще редкие гости, — ввернул Да Роза. — А вы вдобавок успели прославиться!

Глаза Большого Пинга сузились еще больше, и он рыкнул, почти без вопросительной интонации:

— Ты ЦРУ?!

Уилсон замотал головой:

— Нет, конечно.

Как ни странно, Большой Пинг выглядел разочарованным. Он что-то сказал своему сыну на китайском.

— Папа жалеет, — сказал Маленький Пинг, — что вы не из ЦРУ. У него хорошие отношения с ЦРУ.

— Увы, — только и молвил Уилсон.

— Хотите чаю?

— Нет, спасибо.

— Qui ^etes vous? — спросил Большой Пинг. — Que voulez-vous?

Уилсон обратился к его сыну:

— Объясните вашему отцу, что я не говорю по-французски.

— Он спрашивает: кто вы и чего хотите?

Уилсон мучительно соображал, как ему быть. Молчание затягивалось. На стене громко тикали часы.

Большой Пинг вдруг расплылся в понимающей улыбке и со шлепком положил растопыренную ладонь на стол. Поскольку руки Да Розы и Маленького Пинга уже лежали на столе, Уилсон тут же увидел общее: у каждого между большим и указательным пальцами сидел треугольник из синих точек. Если бы Уилсон вчера в баре был внимательнее…

Он метнул вопросительный взгляд на Да Розу.

— Я родился в Макао, — пояснил он. — Это португальская колония в Китае, недалеко от Гонконга.

— Мистер Да Роза хороший друг, — сказал Маленький Пинг. — У нас нет от него секретов.

Большой Пинг согласно тряхнул всеми своими подбородками.

Уилсон понял: рисковать так рисковать.

— Ладно, у меня есть немного бриллиантов на продажу. Точнее, довольно много.

Да Роза что-то быстро сказал по-китайски. Уилсон уже ничему не удивлялся.

Большой Пинг тоже что-то сказал по-китайски. Да Роза с усмешкой повернулся к американцу:

— Большой Пинг говорит, что не видит никаких алмазов. Не в заднице ли вы их прячете?

— Нет, — не реагируя на подначку, ответил Уилсон. — Я предпочел более профессиональный вариант. Они в хранилище банка.

Пинг-сын рассмеялся, а Да Роза перевел ответ американца Пингу-отцу.

— Я впечатлен вашим китайским, — сказал Уилсон.

— Это не китайский, — ответил Да Роза. — Семья Пингов с Фиджи, поэтому фиджи их второй язык. Большинство китайцев этот язык не знают, и нам удобно пользоваться им в определенные моменты.

Уилсона эти лингвистические фортели напрягали все больше и больше.

Тут Большой Пинг вдруг вынул сигарету изо рта и быстро заговорил — на черт его знает каком языке.