Тем временем в Соединенных Штатах агенты ФБР расспрашивали о Берке его родных, друзей и бывших работодателей. Интересовались его политическими взглядами, кругом знакомств, многочисленными поездками по миру. Об этом Берк узнал от отца — тот позвонил ему и тоном заговорщика поздравил с новой работой:

— Молодец! Желаю тебе успеха на великом поприще!

— Какая работа? Какое поприще? — ошарашенно спросил Берк.

Отец изобразил голосом полицейскую сирену.

— Ну, я прав? — спросил он. Поскольку Берк озадаченно молчал, отец добавил взволнованным шепотом: — Значит, не полиция и не ФБР, а бери выше? ЦРУ?

Шепот отца в телефон позабавил Берка. Хотя бы в Америке ФБР вело следствие деликатно и не позорило его в глазах родных и близких.

Столь любимый Коваленко роман Айн Рэнд он читать не стал, однако навел о нем справки в Интернете.

«Гугл» выдал шокирующее количество ответных справок — больше миллиона.

Первым стоял веб-адрес «Общества Айн Рэнд» — там были фотографии писательницы, ее биография и пространные выдержки из работ. На других сайтах разбирали ее книги и толковали философские взгляды.

Количество дискуссионных форумов ошеломляло. Это была сложная сеть — иерархия форумов, посвященных тому или иному аспекту творчества писательницы, тому или иному герою ее произведений. Существовала даже служба знакомств для поклонников Айн Рэнд — с фотографиями и разбитными текстовками, более или менее обычными для веб-страничек подобного рода.

Еще в 1957 году, при первой публикации, за восемнадцать лет до рождения Берка, некоторые критики называли роман «Атлант расправил плечи» книгой, которая должна лежать на ночном столике каждого американца рядом с Библией. Похоже, у некоторых американцев она и по сию пору лежала на ночных столиках — вместо Библии.

Правда, нынешние литературные мэтры злобно честили «Атланта» сервированной в надбитом горшке символизма сборной солянкой из доктрин фашизма, коммунизма и ничем не обузданного индивидуализма времен «первобытного капитализма».

Берк подивился всей этой истерии и контристерии, но углубляться в дебри «объективизма» и литературных полемик не захотел. Во всем творчестве Айн Рэнд его интересовал только один герой — Франциско д'Анкония.

Из пересказов книги Берк создал для себя следующий портрет: отчаянный индивидуалист, истовый борец за ничем не ограниченную свободу предпринимательства. Владелец богатейших медных рудников в Чили, Франциско д'Анкония из принципа прекратил добычу — потому что местное правительство хотело получить от него хоть пару центов в качестве налогов. Но при всем этом зверски богатый сукин сын рядился в романтическую тогу сверхчеловека, который борется с несправедливым устройством мира.

А несправедливое устройство мира заключалось в том, что современная цивилизация позволяет выживать слабому и ставит рамки сильнейшему.

Идеалом еще более одиозного загадочного друга д'Анконии по имени Джон Гэлт было что-то вроде: «Каждый за себя, а Бог — за самых пробивных». Джон Гэлт изобрел машину, которая могла преобразовывать реальность в масштабах планеты. То есть всерьез примерял на себя роль Творца.

Берк невольно вспомнил вечное отвратительно-консервативное ворчание отца: социальная помощь только развращает людей, а политкорректность — маразм. «Американцы разленились, — говорил он. — Жалуются на безработицу и сидят на шее государства. Почему же незаконные иммигранты находят по две работы и не прочь вкалывать и на третьей?» Однако в повседневной жизни отец Берка был душа-человек: готов с себя последнюю рубашку снять, если надо помочь. В противоположность ему Джон Гэлт из книжки был и на практике свинья свиньей — из тех, у кого в пустыне песка не допросишься и кто считает своим долгом подтолкнуть падающего.

Берк зачитался почти до рассвета.

Выключая компьютер, он ощущал только растерянность и смятение.

Франциско д'Анкония как литературный герой не вызвал у него ни малейшей симпатии. Типичный эгоманьяк-краснобай с замашками мессии. Но псих, позаимствовавший его имя, похоже, наложил лапу на приличные деньги. Стало быть, это не заурядный чокнутый фанат. С какой целью он мотается по миру? Что задумал? И каким боком тут замешана «Аль-Каида»?..

Это маленькое расследование было последним здравым актом Берка.

Следующие два дня он не выходил из квартиры. Пил и смотрел телевизор. Периодически вырубался. Проснувшись, пил дальше и таращился на экран, ленясь даже переключить программу, если показывали что-нибудь уж вовсе нестерпимо глупое. Когда выпивка закончилась, он устроил шмон по всей квартире и нашел заначку, которую Кейт, за несколько дней до своей смерти, сделала для какой-то грядущей вечеринки. Телефон тщетно надрывался. Изредка, в моменты просветления, в сознании всплывал вопрос «Что теперь?». У него не было ни настоящего дома, ни цели в жизни. Куда податься? Что делать?

Из ступора его вывел визит Томми Ахерна. Вместе они направились в паб, засели в самом темном углу…

— Вчера я ходил к нашему адвокату, — наконец произнес Старый Кряж. — По мнению Харригана, у них нет никаких судебных перспектив. Через пару месяцев дело будет в шляпе. Максимум через полгода… Да и хрен с ней, с работой. Довольно я в жизни попахал…

— Врешь! Ты работу любишь!

— Смерть отняла у меня одно дитя. Придурок из ФБР — второе.

Берк мучительно вспоминал, что он хотел сказать. Ага!