Масштабы и характер деятельности нового хозяина «Ленивых пчелок» не могли оставить равнодушными местных жителей. Местными в этих краях считались все в радиусе пятидесяти миль, и было их немного.

Большая дискуссия о странных преобразованиях в «Ленивых пчелках» произошла за покерным столом в баре ближайшего городка, где доблестные игроки каждую унцию виски полируют пинтой пива.

Первым тему поднял былой хиппи, а теперь стареющий в благородной нищете золотоискатель по кличке Летучая Крыса.

— Хотел бы я знать, — сказал он, — что этот меднолицый затевает в нашей глуши.

— Да, на что ему столько кабеля и арматуры? — поддержали его партнеры по карточной игре. — Что он там строит?

От стойки бара в разговор встрял мужчина, который представлялся как «фон Стайн, уфолог». Все звали его Тарелкопытом. Поначалу подозревали в нехорошем — или беглый урка, или работает на ФБР. Потом убедились, что он действительно вполне полоумный и уже не первое десятилетие идет по следу инопланетян — и с ним можно безбоязненно дружить.

— Я думаю, этот парень из секты, — сказал Тарелкопыт. — Из тех, которые козлов одним взглядом на колени ставят. Концентрируют в своих глазах мировую энергию.

Летучая Крыса удивленно вскинул брови:

— Что ты плетешь?

— Сам видел в форте Брэгг! — возразил Тарелкопыт. — Смотрят друг дружке в глаза — человек и козел. Через тридцать секунд козел — брык, и с копыт.

За покерным столом скептически загоготали.

Торговец удобрениями по прозвищу Пилигрим солидно изрек:

— Малый шахту ладит. Будет серебро искать или еще что-нибудь. В наших краях всего хватает, нужно только копнуть как следует.

— Может, даже уран ищет, — подхватил Летучая Крыса. — Я недавно слышал…

— Глупости все это! — отрезал бармен. — Я уже в курсе. Зовут парня Уилсон, и никакой он не старатель.

Все повернулись к нему. Насмешек и возражений бармен не терпел; когда серчал, выгонял всех вон и закрывал заведение. Поэтому раздражать его мало кто осмеливался.

— Если он ничего в земле не ищет, что он там ладит из всего этого кабеля и арматуры? — осторожно спросил Летучая Крыса.

Бармен со значением поиграл бровями.

— Я вам отвечу просто, — сказал он. — Обычный богатый придурок. Не знает, куда деньги девать.

Летучая Крыса не удержался и фыркнул:

— Скажи чего умнее!

— Третий допотопный мотоцикл за жуткие деньги покупает, — сказал бармен. — Типичный скучающий миллионер.

— Мотоциклы — хобби, — возразил Тарелкопыт. — А мы хотим знать, чем он занимается.

— Тут большого секрета нет, — презрительно поджал губы бармен. — Все уже давно знают — звезды исследует.

— Астроном, что ли? — удивился Пилигрим.

— В Спарксе я разговаривал с Чарли Вертолетом…

— Нашел кому верить! — хмыкнул Пилигрим. — Чарли Вертолет сам кругом сумасшедший.

— Сумасшедший или нет, но под брюхом своего вертолетища он таскал Уилсону гигантские пружины.

— Гигантские — это какого размера?

— Больше пятидесятигаллонной бочки!

— И что он с ними делать будет? — недоверчиво спросил Летучая Крыса.

— Построит эту самую, об-сер-ва-торию, — объяснил бармен. — Чтобы на звезды смотреть. Тут воздух, городами незагаженный, самое место для астронома. Уилсон так и сказал Чарли Вертолету: «Телескоп жду по специальному заказу».

— А при чем тут пружины?

— Чтобы звезды как следует наблюдать, телескопу нужно прочное основание. Любая тряска ему противопоказана. Грузовик в ста милях от него проедет или, там, мышь поблизости пукнет — все, картинка смазана. Вместо Большой Медведицы одна сплошная Туманность Андромеды! Поэтому башня для телескопа должна стоять на рессорах. Чтоб никакой вибрации. Для того и пружины размером с бочку! — торжественно заключил бармен.

Игроки в покер были впечатлены его информированностью.

— Стало быть, всего-навсего астроном — скучная личность, — подытожил Летучая Крыса. — Жалко. Я думал, какой-нибудь настоящий сукин сын…

Дело быстро набирало обороты, и Уилсон только радовался обилию хлопот.

В Рино, на уличной «бирже труда», он приглядел четверых разнорабочих-мексиканцев потолковее и предложил им работу на несколько недель. Плата была подходящей, поэтому они согласились безвыездно жить у него на ранчо и вкалывать по двенадцать часов в день.