Экраны на забрале вдруг приблизились, стали больше. Заполнили все пространство перед глазами. Красные точки стали больше, их движение ускорилось. По низу экранов, кочуя с одного на другой, побежали зеленые точки: тройка профессор – Селена – Декстер исполнила приказ космоштурма.

Две полосы огня прочертили голубоватое небо вокруг лифта. Истребители отметились. Внешние динамики убээса исправно наполнились оглушающим треском.

– Огонь! – перекрывая треск разрядов, рявкнул Соловей.

И тут же раздались короткие очереди. До сих пор Степа слышал выстрелы из оружия космоштурмов только по витрансу. И они оказались совсем не похожими на жизнь. «Никогда не верьте сказкам», – мелькнуло в голове у Донката.

– Декстер, вниз, максимум! – проорал Соловей между выстрелами.

Одна из зеленых точек на экранах чуть сдвинулась. Переместилась относительно остальных.

– Огонь! Что ты ждешь?!

Сквозь бесконечное кружение Степа с трудом понял, что космоштурм орет ему. А? Что? Ну ладно. А куда стрелять-то? Степа задвигал руками, и на одном из экранов вдруг появилось два замутненных пятна. Донкат двинул рукой еще. Пятна сместились. Ага-а. Так это прице-ел. Ну, сейчас поиграем. Где там эти истребители? Давайте их сюда. Оказывается, это как в мнемоигрушках, все просто…

Хрена там просто.

На маленьких экранах красные точки истребителей двигались не очень быстро, но пятна прицелов – еще медленней. Оно и понятно: поди попади в летящий бот в нормальной жизни-то. А экраны – что? Экраны просто отображают реальность, только в масштабе. Ну, хоть как-нибудь…

Тре. Тр-р-р-ре. Тр-р-р-ре. Ту-дух. Ту-дух. Ту-дух.

Ой, не врали Декстер с Соловьем про отдачу. По рукам как будто врезали двумя кувалдами. Локти разбросало в разные стороны. И тут же пришло автоматическое движение, которое Соловей пытался вдолбить на яхте. Локти к бокам. К бокам. К бокам, вам говорят. Да не прижимаются они!

Каждый выстрел еще больше отбрасывал руки от скафандра. Мутные пятна бегали по экрану как ненормальные, выцеливая все что угодно, только не проносящиеся мимо истребители. Платформа кружилась вокруг. Огненные вспышки выстрелов заставляли поляризационные фильтры шлема прыгать по спектру туда-сюда. Вокруг творился сущий ад. Степа палил в белый свет, как в копеечку, понимая, что делает глупость, но не в силах остановиться.

– Серге-е-ей Петро-о-ови-и-ич.

Соловей понял.

– Автоматику включи, – голос внутренних наушников перебил жуткую какофонию непрерывных выстрелов, внося хоть какой-то порядок. – Рычаг на подбородке.

Донкат благодарно схватился за приказ. Толчком челюсти он передвинул рычаг, каким-то восемнадцатым чувством вспомнив, чему его учили оба ветерана. Попал. Вроде бы. Выстрел. Ух ты, какая отдача!

– Не тот! – рявкнул в наушниках космоштурм. – Этот выключи. Рядом.

Степа виновато оскалился, хотя никто его видеть не мог, и вернул все обратно. Какой из них «рядом»? Этот? Есть!

Движение на экране тут же упорядочилось, выровнялось. Мутные пятна метнулись к красным точкам, почти прилипли к ним. Степа нажал на гашетки. Руки затряслись. Ну?! Ничего. Красные точки как летали, так и летают.

– Не спать! – резанул уши окрик Соловья. – Огонь! Пока они отбиваются, у них хуже прицел.

Вот лучше бы он этого не говорил. Мелькнувший между гранями реальностей автоматики и зрения истребитель полыхнул красным, и платформу тряхнуло.

– Декстер!!! – заорал Соловей.

И следующий же поворот «кадрили» услужливо подсунул Степе жуткую картину: две части разорванного троса медленно-медленно разлетаются в разные стороны.

И тут же платформа ушла из-под ног. Степа похолодел. ПАДАЕМ!

Руки судорожно сжались. Импульсник с плазменником задергались, выламывая кисти из суставов, но Донкату было все равно. ПАДАЕМ!

Удар в ноги. Твердая поверхность прижимает к себе и тут же уходит в сторону. Проклятый космоштурм все вертит свою «кадриль», танцор долбаный.

Лифт скользит по оставшимся канатам вниз. Нет, еще не падаем. Это просто Декстер, добравшийся до пульта (неужели прошло только несколько десятков секунд?), включил максимальную скорость снижения. Степа с трудом разжал пальцы.

– Молодец! – гавкнул вдруг в наушниках голос Соловья. – Зацепили! Уходит.

– О да, младенец! Это было круто! – у Декстера, похоже, опять не сработал переводчик.

Радостный визг Селены и одобрительное гудение профессора. Слова улетают, как в космос. Ни радости, ни горя. Только страх. Страх и полная дезориентация. Лифт летит вниз. Ноги холодеют. Руки отказываются слушаться. Одна из красных точек удаляется, оставляя вторую в одиночестве. Вот она начинает кочевать с экрана на экран. Страх. И зацепиться получается только за нее. Следить. Следить за появлением этой точки. Ловить ее в прицел, наводить на нее мутные пятна курсоров. Только лишь бы не думать о приближающейся поверхности. Не думать о том, что они вот-вот… А скорость лифта…