Я бросилась за бамбуковую ширму, пустила воду на кухне и, содрав с себя окровавленную одежду, едва не влезла в раковину, чтобы хоть как-то отмыться. Вода окрасилась бледно-алым — цвет гаснущей ярости.

Потом я отправилась за обновками. В лофте имелось несколько отдельных студий и гостиных, но ни одной спальни. Одно большое помещение занимали выдвижные ящики, полки и вешалки для одежды. Здесь словно смерч пронесся, подхватив часть вещей, а остальное бросив в беспорядке на плечиках или на полу.

Кажется, Лаш уходила в спешке.

Просушив руки бумажным полотенцем, я взяла черные легинсы и темное платье с завышенной талией. На одной стороне подола красовались какие-то цветы, кажется ирисы. На то, чтобы залечить синяки на шее, сил мне не хватит, так что я оставила все как есть. Встряхнув волосами, я бросила взгляд в зеркало. И застыла — такой у меня был дикий, испуганный вид. Я едва себя узнавала. На улицах полно созданий с беспросветным отчаянием в глазах, и я была сейчас одним из них.

Пытаясь успокоиться, я взялась за дверную ручку. И поняла: кое-что изменилось.

Знак Векса слабел!

Я планировала добраться до лестницы и сбежать из комплекса, но дурное предчувствие заставило меня пойти по коридору. Дверь в лофт Векса была приоткрыта. Толкнув ее, я скользнула внутрь, старательно избегая объективов камер.

Планировкой апартаменты почти не отличались от соседних, но здесь преобладал индустриальный китч, избыток черного и металлического. Повсюду валялись вещи фрика-скейтбордиста: коробки от видеоигр, журналы о гоночных автомобилях, комиксы всех мастей... Литографии, мультимедийные скульптуры отличались бесстыдством и дикостью, бросая вызов традиционному пониманию прекрасного. На полу, на стенах — крупные хлопья пыли, словно обслуживающий персонал здесь не показывался с момента открытия «Дома Пророка».

За мутными окнами высилась громада моста. Я сообразила, что офис-фальшивка Дрэда прямо подо мной.

Солнце садилось, распуская золотое сияние над мощными тросами, поддерживающими конструкцию моста. Дальше виднелся парк на крыше стадиона в окружении верхушек соседних домов. У самой воды, словно доисторические жирафы на водопое, застыли громады башенных кранов. В дальней части бухты располагались круглые резервуары канализационных отстойников.

Потом я услышала крик Векса.

Я осторожно заглянула за ближайшую дверь: Рэм захватил шею жертвы согнутым локтем, при этом заведя руки Векса за спину и удерживая их. Он исцелил свое тело полностью. Не осталось ни следа от кровоподтеков на теле, лице... Исчез и порез на лбу, хотя пластырь до сих пор был на месте.

Будь это матч по армрестлингу, никто бы не выиграл. Но Рэм уже получал, что хотел: он вытягивал энергию Векса сосредоточенно, по капле, несмотря на мощнейший защитный барьер.

— Кто ты?.. — прохрипел Векс, едва дыша.

Могу поклясться, это была уловка — разыгрывая покорность, он ждал, что Рэм потеряет бдительность.

— Я породил Бедлама. Я тот, кто убил его.

Это заявление, похоже, потрясло Векса.

— Это невозможно!

Мрачные облака клубились за окном так низко, что в комнате быстро темнело, и единственным источником света оставалась россыпь городских огней. Ни один ни другой демон не смотрели в мою сторону, так что не могу судить, знали они о моем присутствии или забылись в пылу схватки, даже не заметив моего знака.

Векс упирался изо всех сил. Трещали кости, рвались мышечные волокна. Лицо его было повернуто в сторону, и он не мог вцепиться зубами в плечо Рэма. Он старался изогнуться, лишить Рэма равновесия и повалить на пол. Но тот держался крепко, блокируя ноги жертвы, он был на тысячелетия старше и настолько же сильнее Векса. К тому же лучше разбирался в защитных барьерах.

— Я... знал тебя когда-то, — выдохнул Векс.

— Верно. Помнишь, Бедлам похитил маленького сицилийского бродяжку, чтобы накормить вас с Глори? Он не знал, что я нарочно подставился, и подвесил меня между железными гробами, где вас держали с самого рождения. Вы тянули ко мне руки через специальные отверстия, вечно голодные, едва живые. От каждого из вас ему нужно было только ядро. Я вас хорошенько накормил, а потом разорвал цепь и освободился.

Векс дернулся сильнее, но тягаться с Рэмом ему было уже не под силу. Он слабел, как слабеет истекающий кровью человек. От напряжения у него даже голос изменился.

— Это Глори тебе рассказала... Это она подослала тебя ко мне, чтобы помешать «Откровению».

— Помнишь, как я вытащил железный прут из петель на твоем гробу? Я поднял крышку, так что Глори ничего не видела. Я улыбнулся тебе и протянул руку, чтобы помочь выбраться. Я боялся, что ты нападешь, и мне придется открыться, чтобы отразить атаку. Но ты просто принял помощь. Щурился, озирался, тебя так трясло, что ты едва шевелился, и Глори освободил я сам. Она выскочила, как дикая кошка. Отпрянула от меня и забилась в угол. Думаю, ты был удивлен не меньше меня.

Векс выдохнул с облегчением, как будто развеялись его последние сомнения.

— Через маленькое отверстие для руки я мало что видел... Помню фреску, там была изображена женщина на софе, она ест виноград, а рабы держат перед ней на подносе жареную свинью... Вот и нас держали там - как отбивные в холодильнике...

— Именно. И когда Бедлам увидел, что я освободился, вы двое накинулись на него и забили до смерти.

— Да...

— Но вы не забрали его ядро.

— Мы договорились никогда об этом не упоминать.