За спиной любовника появилась Лаш:

— Господи, как это случилось?

Она приняла драматическую позу, одной рукой схватившись за косяк. Подол белоснежного пеньюара доходил до самых туфелек без задников, на высоком каблучке: она как будто сошла с обложек журналов моды пятидесятилетней давности. Платиновые локоны небрежно собраны на затылке... Ни дать ни взять кинозвезда черно-белого кино. Только вариант, исполненный в цвете. Лаш пристально оглядела меня и вдруг вскрикнула:

— Это же мое платье от Прада! Что ты с ним сделала?!

Я оглядела себя. Тонкая ткань, пурпурные и зеленые разводы, напоминавшие цветы, если дать волю воображению... Платье почти высохло, но подол, кажется, все же запачкался.

— Прости. Я нашла его в твоей гардеробной. Моя одежда вся в крови.

Лаш перевела взгляд на Крэйва:

— Это определенно мое платье. — Потом она заметила синяк на моей шее. И губы ее сжались: она узнавала почерк. — Впусти ее.

Мы прошли в роскошную гостиную: антикварные безделушки, металлические подвесные потолки, ажурные арки... Я опустилась на помпезную кушетку, чувствуя, как наваливается усталость. Поскольку демоны не спят, следовало принимать это как первый признак того, что мое ядро угасало. Стараясь не думать об этом, я рассказала, как Гоуд поймал меня и как я оказалась в клетке Дрэда, где он мучил нас с Тео Рэмом.

Про пыточную камеру Лаш слушала без удивления. Хотя и на имя Рэма никак не отреагировала. Возможно, Глори не рассказывала ей о нем. Крэйв, наоборот, негодовал:

— Уму непостижимо! Демонам запрещено лишать свободы себе подобных! Глори и Векс не допустили бы появления еще одного Бедлама!

Лаш посмотрела на него как на несмышленыша. Обычно так смотрел на Шок Ревэл, а она в свою очередь — на меня. Древние демоны помешаны на своем превосходстве.

— Он держал твоих отродий в клетке, так ведь, Лаш? Прежде чем сожрать. И с тобой он так же обходился?

— У него были другие игрушки. — Лаш побелела от ярости.

Но было заметно, что она лжет: иначе и быть не могло. Новость шокировала ее, застала врасплох, вывела из равновесия. Ее тайна разгадана.

— Я так и думала, — сказала я.

Лаш отвела взгляд. Плечи ее ссутулились, ауру разрывали противоречивые эмоции: страх, сожаление, злость, боль.

— Теперь узнают все, — обреченно проронила она. — Учитывая особенности моей природы...

Я ничем не могла ей помочь. Теперь, в самом деле, ничего не скроешь. Я рассказала о клетке Ревэлу. И почти кричала о ней на улице.

Крэйв, сощурийшись, смотрел на Лаш.

Та не выдержала и принялась оправдываться:

— Не моя вина, что мне нравится принуждение, Крэйв. Я создана такой! Дрэду нужен был мой страх, чтобы получить удовольствие.

— Идеальный тандем, — согласилась я, — пока обоих все устраивает.

— Так и было, так было... — Лаш смотрела в сторону.

— Как долго мы делили друг с другом все... Дело было не только в эротических пристрастиях... Совсем не в них.

— Дрэд в разговоре все время называл тебя «моя жена», даже не по имени, — заметила я, — как будто в тебе это самое ценное.

Лицо Лаш искривилось, словно я нанесла ей удар.

— Векс приказал отпустить меня, иначе Дрэд заставил бы вернуться. Расскажи я кому-нибудь о клетке, поднялась бы такая шумиха... Векс это прекрасно понимал. Ну, теперь-то он получит, что заслужил.

Образ Дрэда, лежащего на полу клетки, — сморщенного, обессиленного — заставил меня нервно сглотнуть. Вот уж, в самом деле, получил, что заслуживал.

— Что случилось с Вексом? — Крэйв переменил тему. — Его убил Дрэд? Ученик наконец укокошил учителя?

— Ерунда! — отрезала Лаш. — Дрэд его слишком боялся.

Беседа принимала опасный поворот... Необходимо было отвлечь их внимание от убийцы Векса. Этот козырь я берегла для более крупной игры.

— Гораздо важнее сейчас: отменен штурм или нет?

Гоуд и его свора, возможно, уже совсем близко!

— Дрэд остановит их, — уверенно заявила Лаш, — он не даст им убить меня. Может, поэтому он прикончил Векса.

Я растерялась. Существовал ли хоть какой-то способ пробиться сквозь эту мешанину ложных выводов?

— Ты хочешь проверить это на собственной шкуре? Не понимаю, почему вам не подготовиться к их приходу, просто на всякий случай?

— В самом деле, почему? — поддержал меня Крэйв. — Надо предупредить Глори. И остальных.

Они все еще не доверяли мне. Лаш стояла в прихожей, держа меня в поле зрения, и разговаривала с Глори по телефону. Крэйв отдавал распоряжения прислуге. Я не могла помочь ни советом, ни какими-либо соображениями: тихие быстрые переговоры в холле для моих ушей не предназначались. Я чувствовала себя настолько нездоровой, что общий переполох вокруг воспринимала словно в замедленной съемке, как тягучую, неспешно стекающую каплю сиропа.