— На колени, — тихо приказал Крэйв.

Лаш вздрогнула, с трудом подавляя стыд и желание. Медленно опустилась перед Крэйвом, склоняя голову. Ее смущение было столь велико, что я замечала зеленовато-голубые прожилки в ее ауре.

Она вцепилась в его руку, и любовник принялся гладить золотистые пряди волос, впитывая ее страсть, трепет возбуждения, пульсацию ее неистовой жажды. Губы Лаш разомкнулись, словно желая сказать, что ради его прикосновений она сделает все. Лаш тянулась к любовнику в надежде прижаться к его бедру.

— Покажи, как сильно ты этого хочешь.

Она покрыла его руку горячими поцелуями. Я почувствовала себя законченным вуайеристом и решила, что пора уходить. Не хотелось смотреть, как они кормят друг друга. Все равно что подглядывать, как они занимаются любовью.

— Этого мало. — Крэйв покачал головой. — Я хочу, чтобы ты легла на пол.

Удивившись, Лаш опустила взгляд и прикрыла рот ладонью, сообразив, чего от нее требуют.

Я не смела пошевелиться... Неужели он заставит ее целовать ему ноги?!

Так и было. Лаш наклонилась и жарко поцеловала его ступню; Крэйв наверняка ощутил всю ее страсть сквозь кожу тапки.

— Я люблю тебя, — бормотала она, не в силах остановиться.

— Чего ты хочешь?

— Прикоснуться к тебе, — немедленно ответила Лаш, не поднимая головы.

— Разрешаю.

Она медлила, и тут я уже совсем ничего не понимала. Но потом Лаш стянула с ноги любовника тапку.

Доводил ли ее Дрэд до такого когда-нибудь? Без сомнения, ему нужен был ее страх, но не унижение...

Но возможно, Крэйв лучше понимал, что физическая расправа — слабое средство против демона. Все его действия были направлены на куда более хрупкую цель: на ее сердце.

Лаш охватывало сильнейшее желание, она стремилась стать рабой любых его прихотей. Закрыв глаза, Крэйв поглощал эти эмоции с каждым прикосновением ее губ. По комнате разливались волны наслаждения. Я чуть сама не поддалась этому блаженству... Лаш едва ли не падала в обморок от удовольствия, которое доставлял ей Крэйв своим презрением. Квинтэссенция мазохизма.

— Так почему ты бросила Дрэда?

Лаш застыла от внезапного вопроса, прижимаясь губами к ноге любовника. Я тоже не ожидала такого поворота. Он подслушал наш разговор!

— Я ушла ради тебя, Крэйв. — Лаш не смела смотреть ему в лицо.

— Ерунда. — Его губы тронула холодная улыбка. — Милая басня, которую мы скармливаем всем любопытным.

Но пора мне узнать истинную причину твоего ухода. Что стряслось той ночью, Лаш?

Она все еще обнимала руками его ступню, такая жалкая и уязвимая... В глазах блеснули слезы.

Крэйв схватил ее за предплечье, грозя оттолкнуть от себя:

— Говори, иначе...

— Я скажу! — Лаш набрала воздух в легкие. — Кое-что... в самом деле случилось. Мы собирались на какой-то прием, я поправляла прическу, смотрелась в зеркальце, о чем-то болтала. Он прошел позади и бросил на меня такой взгляд... Могу назвать это только презрением. Его губы даже скривились от отвращения, как будто он едва выносил мое присутствие. Мне случайно довелось увидеть это в зеркало. Я обернулась, но, естественно, выражение его лица было совершенно другим, словно он и в самом деле слушал все, что я говорю. В общем, как обычно.

Лаш посмотрела на свою ладонь, будто представляя, что это ее зеркальце и в нем отражается презрение Дрэда. — Он пытался запереть меня в своей клетке той ночью, но я запаниковала. Я перестала ему доверять. Что еще он от меня скрывал? Неужели врал все эти годы? Дрэд был в ярости, но Векс вмешался. Я собрала все, что попалось под руку, и умчалась к тебе.

— Так ты ушла, потому что он как-то не так на тебя посмотрел?!

— Ты бы видел его! — Лаш прятала лицо от пристального взгляда Крэйва. — Он был такой холодный, такой... высокомерный. Словно ненавидел меня. Но когда я обернулась, сразу притворился заботливым и любящим. Я вдруг поняла, что лицо, которое я знала так хорошо... те чувства, что он проявлял, — все это фальшивка, лживая маска. Никогда он не любил меня по-настоящему. Просто использовал.

Она ненавидела каждую секунду своих горьких воспоминаний, и в то же время ее сжигало дикое, странное удовольствие оттого, что ее вынуждают делиться сокровенным. Крэйв насыщался так же быстро, как и Лаш. От соединения их энергии рождался новый, еще более мощный поток.

— Но, радость моя, — тягуче мурлыкал Крэйв, — я порой тоже испытываю презрение. Только посмотреть на тебя, павшую ниц, целующую мои ноги...

Ее глаза блеснули, и впервые за это время она взглянула любовнику прямо в глаза: