— Лин, ты меня слышишь? — зовет муж.

Она водит пальцем по карте — бездумно, забираясь то на соседнее государство, то в горный край. Переплетение рек напоминает дороги судьбы. Даже странно, что рука так легко скользит по карте, свободно выбирая путь, не оглядываясь на удачу.

— Звонил Кан, поздравил тебя.

Гар завязывает перед зеркалом галстук. Лин думает, что надо бы встать и помочь — мужа раздражает необходимость самому себе вязать на шее узел, но остается сидеть.

— Говорит, такой гениальной интуиции не встречал за всю свою жизнь.

Лин молча кивает, и продолжает водить пальцем по карте.

— Маленькая женушка, я ушел.

Гар все-таки завязал галстук. Через минуту захлопывается дверь, и Лин осталась одна в самом большом и модном доме на Еловой аллее. Встает, подходит к зеркалу. И в тридцать два мисс-СВ хороша так, что даже свежесть юниц не затмевает ее.

— Это не интуиция, — говорит Лин зеркалу.

Правящий дом выбрал наследника. Это очень трудно сделать, когда претендуют два близнеца. Старейшины рода заседали два дня напролет, и вынесли вердикт — править будет Фрад.

Произнести в эфир другое имя было самоубийством. Но только не в случае Лин. Улыбаясь стальному сектору, она произносила имя Нея, и краям глаза видела, как застывают лица, словно схваченные инеем, и как беззвучно кричит ответственный режиссер за стеклом пул-комнаты.

Лин спустилась с эстафа, прошла мимо людей, сторонящихся ее как прокаженную. Вот вам и проверка удачи.

В запертую дверь студии забарабанили так, словно за пришедшим гонится стая гиглых футхов. Мисс-СВ — бывшая мисс-СВ, как казалось в ту минуту, — отперла замок, и в студию ввалился директор канала. Он непривычно взъерошен, и от него резко пахнет потом.

— Ошибка, — шевелил посиневшими губами Кан, — Вам по ошибке передали не то имя. Фрад не наследник, правитель Ней.

Тишина взорвалась отчаянными криками, и Лин поверила до конца, что знает цену удачи.

Женщина отрывается от зеркала. Как все просто — предопределенность. Ни шагу в сторону. Удача на стороне судьбы, и ты не сможешь отказаться от нее. Даже если Лин сейчас изуродует себе лицо — завтра в моду войдут шрамы. Или лучший хирург создаст красавицу заново, а людская молва сочинит красивую легенду, еще больше обожествляя любимую ведущую. Чтобы Лин не сделала, ей всегда придется идти по одной дорожке. Только по одной.

Лин накидывает плащ и торопливо выходит из дома. В единственный зимний месяц холодно, но она пешком идет до угла с Липовой аллеей. Бросает в автомат целую горсть мелочи, и в подставленные ковшиком ладони скользят не меньше десятка лотерейных билетов. Торопливо срывая фантики, женщина в который раз убеждается: один выигрыш достается некоторым, второй — избранным, третий еще ни разу не доставался никому.

Сует замерзшие руки в карманы и медленно бредет домой. Взгляд скользит по ажурным решеткам, за которыми прячутся богатые дома. Интересно, кто построил их на свои деньги, а кто на заработанные удачей? И что было на отвергнутых ими дорогах — потеряно, упущено? Лин заглядывает в лицо случайному прохожему, и тот горделиво приосанивается, польщенный вниманием красивой женщины. Но та уже отворачивается.

Что сказал бы Гар, когда узнал бы, что их встреча запланирована ЦУУ? Снисходительно усмехнулся или возненавидел бы женщину, укравшую другую линию его судьбы? Лин до сих пор не знает, играл ли Гар, была ли его судьба такой же удачей, как и ее? Женщина задает себе эти вопросы, стоя на пороге своего дома и никак не решаясь войти. Потом сердится на себя за глупость и шагает в прихожую. В прихожую дома, на который она обречена счастливой судьбой.

Гар возвращается поздно. Как примерная жена, Лин целует его в щеку и помогает снять пальто. От мужа пахнет легким вином, торговым реалити-фант-домом, голосами поклонников и дружескими рукопожатиями издателей. Из кармана пальто выскальзывает яркий прямоугольник в знакомой обложке.

— Что это? — отодвинув ногу в пушистом тапочке, спрашивает Лин.

Глупый вопрос, как выглядят лотерейки — знают все.

— Девчушка подарила. Говорит, на удачу, — усмехается Гар, стягивая галстук. — Только я в такие игры не играю. Извини, маленькая женушка, но очень тянет на боковую.

Муж уходит, а Лин все стоит и смотрит на валяющийся под ногами билет.

В углу веранды лежит пара яблок, да одно — яркое, краснобокое, старушка перекатывает по столу.

— Чудишь, девка? — усмехается вместо приветствия.

Лин стискивает зубы. Она не сразу пришла в ЦУУ, тщательно храня завернутый в носовой платок билет на самом дне сумочки.

За прошедший месяц Лин вытворила столько, сколько было не под силу самой разбалованной мисс за все историю существования СВ. Режиссер орал, что она дура. Директор Кан трижды приказом снимал ее с работы. Девочки-пластики менялись одна за другой. После каждого скандала Лин пожимала плечами и отправлялась домой. На следующее утро по Еловой аллее проносился золотой пунч директора, и мисс-СВ увозили на работу.