Жильберт знал это, и, однако, сидя за полдником, он грустно думал, что последние годы со времени его несчастий прошли очень печально. При этом каждый раз, когда он думал о своём развитии, какое-нибудь событие или непредвиденное обстоятельство заставляло его пятиться назад. Он гордился в Фарингдоне своим детским умением владеть оружием, и перед его глазами изменнически убит был его отец; он выступил против убийцы по праву мстителя, и сам едва не был убит; он верил в свою мать, как в небесную святыню, но она оскорбила память его отца и ограбила его самого. Он искал мира в Риме, а нашёл борьбу и безумие. Он хотел прославиться рыцарскими подвигами, а убивал людей без всякой причины. Он любил молодую девушку девственной любовью, а прикосновение другой женщины заставило его кровь кипеть, так что её взгляд и голос побудили его решиться на отчаянный поступок, забывая лучший, драгоценнейший предмет его любви.

Он был погружён в свои мысли, когда у входа в его палатку внезапно появилась тень. Он поднял глаза; пред ним стоял один из рыцарей свиты Элеоноры в своей парадной одежде, положа руку на рукоятку шпаги, а другой держа круглую шляпу, чтобы приветствовать Жильберта. Это был среднего роста гасконец, худой и гибкий, как стальной клинок, смуглый, как мавр, со сверкающими глазами и с тонкими чёрными усами, приподнятыми, как у кота. Его манеры были вычурны, и он сильно злоупотреблял руками при разговоре, но это был честный и откровенный человек. Жильберт встал, чтобы его принять, и заметил позади него солдата, который нёс что-то не большое, но тяжёлое.

— Владелец Стока? — спросил рыцарь у Жильберта.

— Если бы я имел, что мне должно принадлежать, то я был бы им, но я не имею этого. Моё имя Жильберт Вард.

— Рыцарь Жильберт… — начал гасконец, снова кланяясь и делая рукой, в которой держал шляпу, широкое движение, окончившееся у сердца, как бы благодарил за данные ему справки.

— Нет, сударь, — перебил Жильберт. — Я не приму рыцарства от тех, которые хотели бы дать мне его, а те, от которых я принял бы, не предлагают мне его.

— Сударь, — ответил учтиво рыцарь, — те, о которых вы говорите, не могут вас знать. Я пришёл от её высочества герцогини Гасконской.

— Герцогини Гасконской? — спросил Жильберт, который не привык к титулам.

Рыцарь выпрямился, как будто встал на цыпочки, а его рука поднялась с эфеса меча широким жестом к усам.

— От герцогини Гасконской, сударь, — повторил он. — Некоторые лица называют так её величество королеву Франции, конечно, не намереваясь её оскорбить.

Жильберт невольно улыбнулся, но глаза гасконца сразу загорелись.

— Вы надо мной насмехаетесь? — спросил он, кладя руку на меч и немного выдвигая правую ногу, как будто он намеревался стрелять.

— Нет, сударь, — сказал Жильберт, — простите, что я улыбнулся, любуясь вашей гасконской преданностью.

Гасконец сразу усмирился и тоже улыбнулся несколько раз, сделав движение своей длинной рукой.

— Я пришёл от герцогини Гасконской, — сказал он, настаивая на этом титуле, — чтобы выразить вам её королевскую благодарность за услугу, оказанную вами на днях. Её величество очень занята советом, иначе она прислала бы меня ранее.

— Я почтительно тронут её посольством, — ответил несколько холодно Жильберт, — и прошу вас, сударь принять мою благодарность за труд, взятый на себя.

— Сударь, я вполне в вашем распоряжении, — возразил рыцарь, все ещё держа руку у сердца. — Но вместе со словами герцогиня посылает вам чрез меня более вещественное доказательство её благодарности.

Он повернулся и взял из рук сопровождавшего его солдата тяжёлый кожаный мешок, который предложил Гильберту. Когда он приблизился к молодому человеку, тот отступил на шаг. Ему предложили денег за поступок, который мог стоить жизни Беатрисы!.. Он чувствовал, что с ним делается дурно, как будто это была цена крови, полученная Иудой. Его лицо страшно побледнело, несмотря на загар, и он нервно сложил руки.

— Нет, — сказал он, — прошу вас! Не надо денег, достаточно благодарности.

Рыцарь посмотрел на него сначала с удивлением, предполагая, что он только будет отказываться из церемонии.

— Поистине, — ответил он. — Я по приказанию герцогини подношу этот подарок, как выражение её благодарности.

— А я умоляю вас вашим рыцарством поблагодарить её величество с возможным почтением за то, чего я не могу принять, — произнёс Жильберт суровым голосом. — Она не моя государыня, сударь, чтобы я считал её моей поддержкой в этой войне. Богу угодно было, чтобы я спас жизнь даме, но я не возьму её золота. Я не намерен быть неучтивым ни относительно её величества, ни относительно вас.

При виде, что он говорит серьёзно, выражение гасконца изменилось, и весёлая улыбка осветила его бледное лицо, так как он встретил человека по сердцу. Он отбросил в сторону солдата тяжёлый мешок, который со звоном упал на пол, прежде чем солдат подхватил его. Затем, обернувшись к Жильберту, он протянул ему руку с меньшей церемонией и дружелюбнее, чем прежде.

— Имей вы немного акцента, и это можно было бы принять за гасконца.

Жильберт улыбнувшись пожал ему руку, так как очевидно было, что рыцарь намерен сказать ему самую лестную любезность.