Вдруг пустоту вспарывает голос.

– Спящая красавица. Просыпается, – говорит он. Резко оборачиваюсь, готовая дать отпор, меня шатает

вбок, и я глухо шлепаюсь на землю. Растушеванный дождевой завесой, молодой парень в парке с накинутым капюшоном, приближается ко мне с кружкой в руках.

– Прости, – говорит он. – Не хотел тебя напугать, ничего такого.

– Какого хера ты вот так вот ко мне подкрадываешься!
– взвизгиваю я.

Отодвигаюсь назад и пробую встать. Сотня болей и судорог подгибает мне коленки, возвращая меня обратно на землю. Незнакомец откидывает капюшон. По лицу его змеится усмешка.

– Подумал, может, ты попьешь горяченького, типа.

Он опускается на корточки передо мной и протягивает мне кружку, пахнущую «Сандей-диннер».

– Тебе чего надо?

Я крайне подозрительно кошусь на питье, и его лицо складывается в еще одну усмешку.

– Вот, – произносит он, берет кружку и отпивает из нее.
– Бояться совершенно нечего.

Я опускаю голову к бульону и вдыхаю его тепло. Поднимается пар, нежно обжигающий мне губы.

– Я вот еще чего те купил, – говорит он, извлекая батончик «Марса». – Знаю, с «Боврилом» это не особо сочетается, да?

– Ты что такое – передвижная кондитерская или как? Его глаза подмигивают и заигрывают со мной. Отпиваю

раз, другой, затем даю волю своему сосущему голоду и осушаю кружку в несколько жадных глотков.

– Где я, кстати? – спрашиваю я, возвращая кружку. – Чего-то не узнаю местность.

– Небольшой оригинальный сквер, расположенный в нескольких минутах ходьбы от центра города, – выдает он на королевском английском. – Стэн, кстати, – добавляет он, протягивая тонкую крепкую ладонь. – Я здесь остановился в «Эмбасси». Сначала увидел, как ты шебуршилась по парку и кричала голубям всякую похабщину.

Он останавливается, ожидая какой-нибудь реакции, но мое лицо сохраняет отсутствующее выражение.

– Я ходил в город, вернулся, а ты рухнула на скамейку. Я тебя задолбался будить. Жалко, если бы ты схватила воспаление легких, типа – особенно если у меня на крыльце.

Мне удается улыбнуться. Он отдает мне шоколадку, нагревшуюся и размякшую у него в кармане. Сдираю обертку и откусываю от липкого батончика столько, сколько влезает мне в рот. Меня сразу же впирает с сахара, отрезвляя и обостряя зрение.

– Тебя, наверно, трясет с жуткого бодуна. Парк воняет, как ниибацца кабак. g

Я игнорирую его и продолжаю трескать шоколадку.

– У меня сперва была мысль сходить взять напрокат видеокамеру, когда я увидел, как ты скакала. Давно таких приколов не видел. Ты что, чем-то упоролась или чего?

– Сигарета есть?

Он сует руку в карман, достает пачку «Регал» и коробок спичек, пытается произвести огонь. После того, как пятую отсыревшую спичку задуло ветром, он исчезает вместе с сигаретой под капюшоном и появляется с двумя прикуренными сигами.

– Ну, и с чего все началось? Экзамен не сдала или чего? Я приподнимаю бровь и делаю глубокую долгую затяжку.

– Я что, похожа на студентку?

– Ну, не особо, но все-таки ты не похожа на тех девочек, что обычно валяются невменяемые на скамейках в парке

– Я была не невменяемая – я спала. И печали я тоже не топила. Я отмечала.

– Отмечала, да? К тому же в одиночестве. Меня прикалывает твой стиль. И чего ж ты отмечала, позвольте спросить?

Я пожимаю плечами.

– Новую жизнь.

Он запрокидывает голову и гогочет так, словно ничего смешнее ему в жизни не доводилось слышать. Я бросаю на него оторопевший взгляд, но не могу удержаться и не посмеяться с ним за компанию. Он мне нравится. Беру его за руку и отодвигаю рукав. Его часы заснули еще в полдень.

– Уже поздно, – говорит он, смахивая одинокую слезинку веселья. – А ты совсем соплями захлебываешься.

– Простыла, – огрызаюсь я.

– Ты хуже чем простынешь, если не пойдешь и не обсохнешь.

– Куда пойдешь?

Он кивает на «Эмбасси» – хостел через дорогу.

– Заведение приятное. И к тому же вполне дешевое. Он встает и помогает мне подняться на ноги.

– Потопали,значит?

Ничего не обещающим движением я пожимаю плечами, а он это воспринимает как «да». Через парк мы движемся молча. У ворот он останавливается и показывает на один из белых домов. Прямо над его головой льет свет полумесяц. У него восхитительный, почти ангельский вид, и тут же на месте я понимаю, что сумею оправиться от своей болячки.