Шрифт:
К тому времени, как я очухиваюсь от перенесенного испытания, Милли успела натянуть свитер и вновь занялась перекатыванием воздуха за щеками.
– Ну и на хуй ты все это устроила?
Она пожимает плечами, фыркает и вдруг заявляет:
– Я улыбнулась той пожилой паре, а они на хуй не обратили на меня внимания.
– А вдруг они слепые как, Господи ты Боже мой!
– Тогда бы они ничего не увидели, разве не так?
Нам требуется время, чтоб врубиться в юмор ситуации, но едва мы переехали через мост и разогнались по спуску, который ведет к М56, я могу только смеяться над собой. Ниибацца рожа у той с синими патлами, ё!
Когда мы углубились в пригород, Милли устала резвиться, и я беру под свой контроль разговор, направляя его в более серьезное русло.
– Как твоя учеба и все такое? – спрашиваю, понимая, что лезу в запретную для обсуждения зону. Она реагирует очередным подростковым передергиванием плечами. Искоса смотрю на нее и пробую читать ее мысли по наклону ее головы и движению губ.
– Как твой маленький чердак переваривает напряги последнего года?
– Нормально вроде.
– Ты была ниибацца ненормальная, когда получала эти отличные оценки, понимаешь. Причину снижения числа этих волос, по-моему, следует искать в событиях той весны.
– Знаю, – улыбается она, – Но я была ненормальной, потому что я действительно хотела заработать те отметки. Хотела поступить в универ.
– А почему новизна ощущений притупилась? Она хмурится и качает головой.
– Ой, Джеми, брось занудствовать, не надо опять сворачивать на ту же дорогу.
Пытаюсь объехать тему, но ничего не могу с собой поделать.
– Я не, я не начинаю. Просто ниибацца идиотизм, Милли, бросать все, когда ты так близко к окончанию. Ты даже не понимаешь, как легко тебе это досталось, ты…
– Джеми, ты обещал не начинать, нет? Зачем ты пытаешься испортить нам вечер?
Теперь в ее голосе злость, и я жалею, что не удержал на замке свою болтливую пасть.
– Извиняй, дитенок.
Я пожимаю ей плечо – такое худенькое и хрупкое. Она вздыхает, кладет одну ногу на другую, потом ее убирает.
– Но ты даже близко не догоняешь, Джеми. Ты заехал немного немного-немного не туда. В смысле, мне бы не следовало оправдываться – не перед моим лучшим другом, но ты должен знать, что мне не следовало учиться на этом курсе. Чем бы я хотела заниматься … чем мне следовало заниматься…
Она мнется, фыркает.
– Чем мне следовало заниматься это, так это социологией.
– Изучение мозгов и все такое?
– Нет! – восклицает она. – Это психология. Приподнимаю бровь и ухмыляюсь, чтоб она поняла, что
я ее подкалываю и все такое.
– Я имею в виду, большую часть этой теоретической мертвечины преподают самовлюбленные старые суки, которые сидят на своей жопе и типа её исследуют. Запрутся в непроветренном кабинете, проедают огромные суммы грантов и пережевывают чужую работу. Насколько я могу судить, вот так происходит. Но есть и такие, понимаешь, кто любит эту специальность до опизденения, талантливые до хреначки. Есть один чел, правильно, так он убил шестнадцать лет на исследование привычек доггеров. Ты бы видел его дисер. Башню сносит.
– На наш взгляд, он отъехавший, что пиздец. Она нежно подталкивает нас локтем.
– Ну и почему ты туда не пошла? – любопытствую я.
– Папа.
– Что, он хотел, чтоб ты изучала чего-нибудь более академическое?
– Нет! В Ливерпуле это же папин предмет, так? Он же и читает криминологию.
– Ну ладно. По-моему, отличная тема. У тебя все схвачено – поможет с домашней работой, стырит вопросы для экзаменов и все такое.
– Ага, папа и так отслеживает каждый мой шаг. От него житья нету даже сейчас. Кстати, теперь это называется не «домашняя работа», а «задание».
Шлепаю ее по бедру.
– Ну, а где-нибудь еще ты бы могла этим заниматься?
– В Манчестере сильный факультет криминологии.
– И чего же ты туда не поехала? Всякой шушеры в качестве исследовательского материала тебе бы там хватило.
– Папа.
– Ага, ну да, примерно понял, откуда он родом. Он же настоящий красный, старикан Джерри-то. Точно из…
– Дело просто в том, я не могла его бросить, правильно?
– перебивает она. – Не после мамы…
Она замолкает и отворачивается к призрачному пейзажу, бегущему за окном. У меня нет слов. Надо было догадаться еще милю назад, что к этому придем.
Воцаряется тишина, разделяющая нас.
Мы закидываемся ешками за полчаса перед нашим прибытием в Лланголлен. На хуя же нас туда поперло, между прочим – немощный городишко, одни сплошные отстойные лавки, занюханые чайные и парочка пассажей, где толкутся сексуально неудовлетворенные местные, но если свернуть на А524 и ехать по ней вверх, прямо до горного хребта Сноудонии, будет паб с видом на озеро – кожаные диваны, настоящие камины, по стенками развешаны барсучьи головы, тонны разливного пива и музыкальный автомат с отличной подборкой старой классики, типа New Order и Ньюмена.