Шрифт:
Овод говорит:
– О-о-о….
Но я крепко его держу, он начинает оседать, а бритвенно-острые лезвия всё кромсают его гениталии, с сочным лопающимся звуком, и тут рука не выдерживает веса, поэтому отпускаю его, и он бухается оземь, беспрестанно причитая: «боже-боже-боже»
– Стоять!!! – орёт Снеговик. Я поворачиваю голову, замираю, мои руки в мерно капающей с лезвий крови.
Замедление.
У него в руках – блеск воронёной стали.
Просто кадр из Тарантино.
Вокруг меня один труп в луже крови, один полутруп, стонущий, держится за истерзанные яйца, по ногам растекается тёмное пятно, третий мент пытается встать, Крот оцепенел, я застыл, а Снеговик держит меня на мушке своего «макарова».
Крупными красивыми хлопьями падает снег. На тёмном фоне смотрится великолепно. Я стою в полуобороте и жду. Я в метре от ограждения, под нами – чёрная вода, лёд, и ни одна машина не тормозит.
Лицо Снеговика оправдывает свое название – оно белым-бело, похоже на морду оскалившегося бульдога..
Лицо Крота источает почти осязаемую ненависть.
А молодой мент напуган, он в ужасе косится на дергающегося в конвульсиях мусора, и на истекающего кровью рыжего овода.
По шоссе шаркают машины. Туда-сюда. Шварк, шварк – на нас летят маленькие комки грязи, а в снег вплавляются наши тени…
И Снеговик, бесконечно долго смотрит на меня, а я на него, в расширенный зрачок и узор радужки, и в моей голове ни одной осознанной мысли…
Пока он не стреляет.
Два раза.
Я вздрагиваю.
Боль наступит через три, две, одна…
У меня подламываются ноги, с противным чавканьем и пронизывающей болью.
Я смотрю на две рваных кровавых дыры в своих джинсах, из которых уже начало подтекать.
Эта сука прострелила мне ноги…
Поэтому я просто валюсь в лужу своей крови, бесконечно удивлённый…
Подъезжает машина. Я безмятежно смотрю в небо. Крот и молодой мент берут меня, Крот подмышки, а зелёный – за ноги, и тащат меня к машине, водитель уже открыл дверь. Снеговик держит меня на мушке всё это время.
Крот шепчет мне на ухо:
– Я лично буду наблюдать, как твои яйца и задницу буду поджаривать. Или как ты будешь обсираться от страха в газовой камере…
Он шепчет:
– Или я убью тебя раньше, я могу, у меня есть связи…
Он шепчет:
– Зря Снег тебя не прикончил.
Я молчу. Молчит и второй мент. Я наклоняю голову и смотрю на свои раны. А они зашвыривают меня в машину, головой вперёд, так, что я чуть не ломаю себе нафиг шею. Дверь захлопывается.
На переднее сиденье садится Снеговик, я это слышу. Но мне уже без разницы – я упиваюсь своей болью, невыносимой, оргазмической болью.
Я слышу, как Крот снаружи орёт:
– Я с тобой ещё поквитаюсь, ПАДЛА!! Я ТЕБЕ ХУЙ ОТОРВУ И В ГЛОТКУ ТЕБЕ ЗАСУНУ!!!!
Мы трогаемся, медленно – хоть мы и на набережной, но уже пробка. Мы едем в сторону Кремля, в центр.
Я лежу на спине, на изорванном жёстком дерьмантине и заливаю кровью диван. Сквозь маленькую решётку в бронированной панели, отделяющую отсек для преступников от салона, я вижу затылок водителя. Потом переворачиваюсь на живот и начинаю ковыряться лезвием указательного пальца в дверном замке, точнее, в панели. Мои когти могут перерезать даже мягкую сталь, что говорить о пластике и кожзаме, поэтому, я скоро отковыриваю пластмассовую панель и снимаю блокировку…
Вот. Мощный удар рукой, и дверь распахивается настежь. Скорость не такая большая, поэтому я, крича от боли в простреленных конечностях, цепляясь рукой за сиденье, подтягиваясь и воя, на скорости где-то километров 40 в час, вываливаюсь из машины… Слава Мессии, правый ряд, и я кубарем качусь по слякоти, вымазываясь в ней, и ощущение такое, будто мои ноги попали в мясорубку и их перемалывает, переламывает чудовищным винтом…
А ментовозка едет себе дальше…
Я всё ещё на набережной. С другой стороны шоссе – череда угрюмых правительственных зданий.
Стою на коленях на обочине, держу руку вверх, голосую…
Мессия, помоги мне.
Я не хочу умирать.
Я надеюсь, что я успею убраться отсюда раньше, чем они опять до меня доберутся.
Останавливается блестящий «Томогавк-2» – полноприводной мотоцикл со спаренными колёсами, жуткая зверюга, сверкает углепластиком и хромом. Реклама играет неоном на полированных боках.
Водитель весь в чёрной коже и со шлемом на голове. Шлем придаёт ему неземной вид, будто футуристический ангел смерти спустился на землю за мной, но я просто уже ничего не соображаю от потери крови. Он наклоняется ко мне, что-то говорит, но я не понимаю, что именно. Не думаю, рефлекторно, бью его рукой в живот, он сгибается пополам и заваливается на бок.
Вот так.
Я хватаюсь за бензобак «Томогавка» выпущенными когтями, царапая покрытие с противным звуком, подтягиваюсь, втягиваю себя на него, кричу, но продолжаю цепляться и подволакивать ноги. Наконец, забираюсь. Просто распластываюсь по нему. Из моего рта течёт кровь, много крови, я всё время её сплёвываю. Смотрю на светящиеся приборы мутным и двоящимся взглядом…