"В то время, когда я жил на земле…"

— Да, — прозвучал голос одного из черных. — Здесь жить можно.

— Можно бы, — отозвался Чукигек. — Если бы такие как ты не мешали.

— Да уж, не наша деревня, — сказал другой. — Нечерноземная лесостепь.

Опять взвизгнула шарманка Кента.

— Я эту песню знаю, — сказал Козюльский. — Давно, еще малЫм, все на базаре слушал… Трансвааль, Трансвааль, страна моя, ты вся горишь в огне…

Здесь, похоже, давно никто не ходил, тропа стала спуском по крутому обрыву, гладкой полосой желтой скользкой грязи. Мамонт спускался первым.

— Грязно тут, — зачем-то пробормотал он. — В последнее время дожди долго шли.

Вверху вдруг послышался возмущенный вроде бы крик. — "Чукигек", — не сразу понял он. Сзади внезапно схватили за ствол винтовки.

— Ты чего, гад? — успел крикнуть Мамонт. Почувствовал, как его с силой и кажется обеими ногами толкнули в спину. Скользкая глина ушла из-под ног, больно ударившись, он упал, заскользил вниз по склону.

"На хера?" — Кажется, даже услышал он возглас одного из черных, наверное, обращенный к другому.

Мамонт врезался в кусты, едва не достигнув головой какого-то здешнего камня. Лежал, глядя вверх. Его винтовка валялась выше на тропе, в грязи. Еще выше — шарманка Чукигека.

— Эй, Мамонт, — сверху приближался его голос. — Лежишь?

Над ним появилось треугольное костлявое лицо пацана:

— Хотели автомат отнять. Убежали гады. Чуть-чуть не догнал…

Мамонт ответил бессмысленным матом.

— Козюльский их догонять кинулся. Теперь не получится. Уж если я не сумел.

— Ну ладно, — сказал Чукигек, не трогаясь с места, — пошел я. Оставайся, бугор, сторожи остров.

— Иди, — Мамонт сидел на краю обрыва, свесив в бездну угловатые от мозолей ступни, глядел на остров с вершины этой скалы, с отвоеванного ими когда-то пятачка. Считалось, что он сменил на посту Чукигека. Тот стоял у гребня скалы, пандусом спускающегося вниз, в зеленые заросли далеко внизу:

— Термос тебе оставил. Я туда картошки напихал.

Утренний туман был невидим вблизи, но плотно укрывал дальний конец острова, отчего казалось, что эта земля и зеленые джунгли на ней тянутся далеко-далеко, в места, которые Мамонт еще никогда не видел.

— Великие державы, а также все кто попало, делят самый последний ничей клочок земли, — длинно произнес Мамонт.

— Как это ничей? — отозвался Чукигек. — А мы?

— Мы что…

Большой полуведерный термос стоял под пулеметом, до сих пор торчащим здесь, посредине этой голой каменной площадки, и заржавевшим до состояния монолитного куска железа. На нем сейчас висел дежурный бинокль.

— …В Шанхае какой-то корреспондент с меня интервью брал, — рассказывал Чукигек. — Я ему говорю, остров стал тесный, как шахматная доска. Пока идет размен фигур…

Под скалой по тропе медленно ползли японцы: Марико и сзади- ее телохранители. Марико несла что-то плоское, кажется, картину. За ней тащили укрытые чем-то носилки, еще двое — сундук на длинной бамбуковой жерди. Чукигек, кажется, тоже заметил их:

— Семь самураев. Как в кино, — высказался он. — И сенсеиха, — добавил что-то непонятное.

Мамонт вспомнил, что покойный Квак почему-то называл Марико- Сама, непонятно, с большой или маленькой буквы.

— Все тащат, — продолжал Чукигек. — Говорил же Козюльский, японцы даже дом хотят разобрать и вывезти. Вроде он у них чуть ли не из красного дерева. Дерево ценных пород…

Самураи скрылись среди зелени. Отсюда, сверху, видны были только кругляши их соломенных шляп.

— А вон и эти, любители фруктов-ягод, — заметил Чукигек. — Все не нажрались… Дезертиры, блин…

— Где? — Мамонт ничего не видел, только жидкий дымок невдалеке.

— Да вон, костер разожгли. Вот настырные: уже и оружие у них отобрали, а все не уходят. Ну, я сейчас с ними пообщаюсь. Если уж мозгов-то нет в организме, рефлексы, наверное, остались. Пойду- хоть на этих злость сорвать… — Под ногами уходящего загремели осыпающиеся камни.

На поляне внизу появился черный в комбинезоне. Мамонт поднес к глазам бинокль- точно, тот самый — вчерашний. А вот и второй, этот быстро двигался среди зелени. Скоро стало понятно, что он не просто двигается, а бежит, размахивая руками, и что-то кричит, как будто пытается предупредить о чем-то другого. Оказалось, что теперь самураи, растянувшись цепочкой, идут в их сторону, ломятся через кусты. Сзади Марико что-то властно кричала своим тоненьким голосом, размахивая блестящим пистолетом.

"Жаль, что нет ракетницы — цель им указать. Или есть?"