С этого не забогатеешь, с лесу-то, — ответила Лиза, как бы подчеркивая: «Тут меня не проведешь!»

Ас чего же богатеют?

Ясно, с денег.

А деньги откуда берутся?

Ну, уж деньги-то… — слегка растерялась Лиза. — Всяко бывает, и отцовские по наследству остаются, и торгуют…

И мы вот работаем, тоже деньги получаем, — перебил Лебедев.,

Ой! Да ведь мы-то от богатых уже получаем! — обрадовалась Лиза, хлопнув Лебедева по руке и как бы говоря: «Эх ты, голова!» Ей в этот день было особенно весело. — Они сколь хотят, столь и дают нам. С этого не то богат — сыт не будешь.

Значит, богатства хватает на всех, только делят его: одному — рубль, а другому — копейку. Так?

Ясно.

Ну, а как вы думаете, Лиза: хорошо это, что у одного много, а у другого нет ничего?

Чего там хорошо! Хорошо, да не всем.

А ведь неплохо было бы сделать так, чтобы всем, рабочим жилось хорошо? "

Так не сделаешь!

Почему?

Как почему? Не сделаешь — да и все…

Ну почему же?

Да господи! Да как же ты сделаешь! — расхохоталась Лиза. — Может, думаете, Ивану Прокопьевичу помогли — так и каждому?

Можно, все можно, Лиза. И для каждого можно.

А что же тогда не делаете? Если можете?

Одному ничего не сделать, — серьезно ответил Лебедев. — А вот если все бедные соберутся, — он сложил ладони вместе, — да подымутся против богатых с оружием…

Это что же, убивать их, что ли? — испуганно спросила Лиза.

Да ведь добром-то они не отдадут, первыми стрелять в бедных станут… Как вы думаете?

Вон вы как говорите… — сразу задумалась Лиза. — Только что-то чудно — впервые я еще такое слышу — и не шибко понятно.

А хотите понять?

Что ли нет?

Тогда поймете. Не сразу… помаленьку… — Лебедев помолчал. — Я вам книжек хороших дам.

Вот за это спасибо! А про что книжки?

— Про что хотите. Хотите, про то, о чем сейчас говорили?

Прочитала бы.

Принесу. Ну… и скажи: ты теперь меня совсем не боишься? Помнишь, как давно когда-то, в первую нашу встречу? — Лебедев протянул ей руку.

Лиза взяла ее.

Совсем не боюсь!

Значит, будем друзьями. Хочешь? Зови меня на «ты».

Ладно.

И они еще раз потрясли друг другу руки.

А теперь, Лиза, вот о чем я тебя попрошу, — заговорил Лебедев. — К Маннбергу приезжает жандарм…

Приезжает один такой, с висюльками белыми на

груди.

Он самый. Киреев. О чем они говорят, не слыхала?

Ни к чему было слушать. Про всякое они говорят.

Видишь ли… Собираются здесь тайно ребята…

Постой! — воскликнула Лиза. — Про такое слыхала…

Ну и что? — настороженно спросил Лебедев.

Говорили, что выловить кого-то надо из таких.

А еще?

Еще? Не запомнила. Ни к чему просто было.

Лиза! Дорогая! — стиснул ей Лебедев руку у локтя. — Давай условимся: в другой раз, когда Киреев приедет к Маннбергу, запомни получше, о чем они будут говорить, и после мне расскажешь. Хорошо?

Лиза внимательно посмотрела ему в лицо и тихонько высвободила локоть. Лебедев понял ее.

Лиза, ты не подумай… — засмеялся он. — Это я так, от души.

Лиза покраснела. — Да я ничего… А зачем это тебе? — спросила она.

Надо. Я-тебе правду скажу. Здесь есть несколько человек, которые рассказывают рабочим, как добиться хорошей жизни. А жандармы нас ищут, ловят. Боятся, чтобы рабочие правду не узнали.

А поймают? — побледнела Лиза.

Ей вспомнилась партия арестантов в круглых шапочках, серых бурнусах, с тяжелыми, звенящими цепями… С месяц тому назад, в самую жару, их прогнали по тракту, недалеко от маннберговского вагончика. Говорили: «В Александровский централ под Иркутском…» Сзади арестантов ехала телега с поклажей, а на возу сидел такой же жандарм, как и тот, что ездил к Маннбергу, только одетый попроще и погрязнее;

Поймают? — переспросил Лебедев. — Тюрьма, а не то и каторга.

Лиза молча покусывала кончик платка.

Ты боишься? — тихо спросил Лебедев. Лиза вскочила.

Боюсь?! — вскричала она. — Я боюсь? Я ничего не струшу! Не из таких. А жалко мне… Обидно… За людей… За что их? И вот сама я… не все понимаю… Сердцем чувствую, а… в толк не возьму… Рассказал бы ты, Вася, мне про все побольше, пояснее.

Расскажу, Лиза. И книжки принесу тебе понятные.

А в них про каторжных будет написано?

Будет и про каторжных. За что и кого на каторгу шлют.