Стар сделал шаг вперед, но тут же на его плечо опустился пудовый кулак одного из игроков.

— Слышь, братан. Ты чего девушку обижаешь? Если она не нравится тебе, так отдай нам. А уж мы с ней хорошо проведем время.

Карен не успела даже ахнуть. В черных глазах вампира полыхнули алые огни. Круто повернувшись, он врезал амбалу. Огромная туша свела глазки в кучу и рухнула… как подрубленное дерево.

— Если вмешается кто-то еще, — с неприятным хрустом Стар размял пальцы, — то я такого умника убью. Еще вопросы?

Хлоп! Голова вампира мотнулась от пощечины.

Непонимание как снежный ком. Начинается с одного слова или взгляда… А затем набирает силу. С каждым разом становясь все больше и больше, пока не остается даже малейшего шанса на примирение.

Карен зажгла на ладони огонь, провела рукой по решетке, расплавленные капли образовали на полу горящую лужицу.

В эту арку шагнула вначале Карен, за ней последовал и Стар.

Карен он нашел по кровной связи. На крыше той самой многострадальной тюрьмы, где они очутились. Девушка медленно исчезала.

Рванувшись вперед, Стар сбил ее с ног, разрывая концентрацию. Выдохнув, вампир навис над растерянной, ничего не понимающей девушкой. От резкого выхода из состояния транса у нее кружилась голова. Парень скользнул ладонью по щеке девушки и улыбнулся:

— Кто сказал, что я тебя куда-то отпущу?

Голубые глаза полыхнули бешенством, резкая вспышка, и Карен опять начала исчезать.

Стар вздохнул и… поцеловал девушку. Нежно, осторожно, словно боясь испугать.

— Я не смогу тебя отпустить, — сказал он ей, поднимаясь вначале сам, а потом поднимая и ее.

— Почему?

— Просто… это неважно.

— Это важно! Отвечай, Стар!

— Зачем мне отвечать?

— Все… я больше не могу! Я устала! — Карен отступила ближе к краю крыши. Стар так и не выпустил ее запястье. — Ты уже… у меня совсем нет сил! Я просто больше так не могу! Я хочу определенности! Хоть какой-нибудь! Но каждый раз, когда мне кажется, что я хоть немного поняла тебя, ты снова ставишь все с ног на голову! Можно подумать, тебе все это доставляет удовольствие! Зачем? Ну зачем ты меня мучаешь? Если ты меня так сильно ненавидишь….

— О чем ты? — Холодный голос вампира ворвался в горячий монолог девушки, остужая ее пыл.

— Ты… меня ненавидишь, — повторила стихиария.

— И кто донес до тебя эту занимательную мысль? — поинтересовался Стар.

— Ты! — огрызнулась девушка.

— Нет. Не буду спорить. Я, конечно, не святой и натворил, да и наговорил, кажется, много лишнего. Вот только я ни разу не говорил тебе, что ненавижу тебя!

— Мне больно.

— Что?

— Мне больно. Отпусти мою руку.

Стар разжал пальцы. И Карен отступила еще ближе к краю.

— Я больше так не могу. Честное слово. Со всем этим надо что-то делать.

— Под «всем этим» ты подразумеваешь нас? — спросил Стар.

Ожидаемой вспышки гнева от Карен не последовало, девушка вся как-то съежилась.

«Маленький растерянный ребенок, посреди огромной площади, набитой людьми, и никому до нее нет дела…»

Вампир вздрогнул. Чужое воспоминание было таким реальным и от него исходило такое одиночество.

— «Нас» нет. «Нас» — это просто обман! Что может связывать двух настолько непохожих, как мы? — тихо спросила Карен.

— Может быть, любовь?

Мертвенная бледность разлилась по лицу девушки. Помертвевшие губы вывели лишь одно слово:

— Когда?

Но Стар понял.

— Когда снимали печати Судьбы.

— Вот как. — Карен опустила голову. Завеса золотых волос скрыла ее лицо. — Что теперь? Ненавидишь меня? Презираешь?

Вампир вздохнул.

— Я опять начал не с того. — Подойдя, Стар обнял Карен. — Почему-то за все это время я не успел ни разу сказать тебе самое главное.

— Самое главное?

— Не уверен, что это будет очень легко. Ты непокорная, а я вспыльчивый. Ты немного легкомысленная, а я предпочитаю вначале все обдумать как следует. Ты можешь сорваться с места в любой момент, а мне для этого приходится применять миллион усилий. Ты совершенно не похожа на принцессу, но именно такой — гибкой, опасной, красивой и немного растерянной я тебя и полюбил.

— Что? — глупо переспросила Карен.

— Я тебя люблю, — послушно повторил вампир.

Девушка вздохнула раз… другой… и опять заплакала.