— Было дело, — согласился Вир.

— Я тебе объясню. Один ребенок — это уже большая редкость для наги. Наши дочери очень неохотно становятся мамами. Во-первых, довольно сложно найти подходящего партнера. Второго ребенка почти нереально родить. Это надо быть или счастливчиком, или попасть в особую милость леди-демиурга. Одной этой причины хватило бы, чтобы понять, почему нас так мало, но есть еще, и во-вторых, и в-третьих. Наши дети рождаются очень маленькими, очень слабыми, но с поистине бешеными потоками энергии вокруг них. Их приходится прятать ото всех сто лет, до первого порога совершеннолетия, когда ребенку даются два имени. Одно — тайное, дает мать. Второе — повседневное, дает отец. Только после того, как у ребенка появилось имя, можно подумать о том, чтобы заняться чем-то другим. Но после этого еще столетие, пока юная нага не встанет на хвост, за ней нужен постоянный присмотр. Двести лет — немалый срок, и наши дети часто погибают. В ту ночь вместо своего поражения я нашла неожиданно нечто большее… Извини, что я не сказала тебе о дочери. Ты мог бы увидеться с ней и раньше, но есть одно «но» — тогда ее сила просто свела бы тебя с ума.

— Почему?

— Если помнишь, в твой прошлый приезд родник был окрашен красным. Твоя душа была почти обращена в пепел, а твоя сущность захлебывалась в крови. За последний год ты неожиданно примирился с собой, обрел целостность, завершенность. Твоя душа начала возрождаться из пепла, и ты даже взял в руки карандаш!

Вир задумчиво кивнул:

— Это влияние тех, кого я теперь могу назвать своими друзьями.

Нага улыбнулась:

— Церемония наречения имени завтра на рассвете. У тебя есть время, чтобы выспаться и сообщить своей семье и жене, что ты задерживаешься.

— Эления…

— Что?

— Ты знала? О том, что я женюсь?

— Да, — не стала спорить нага, — я видела все, что происходило, в магическом зеркале.

— Ты наблюдала за мной?

— Я ждала. Волновалась. Если бы твоим друзьям понадобилась помощь, которую я в состоянии оказать, я бы обязательно это сделала. А теперь давай мне малышку. Ей пора немного поесть. А сам иди отдыхать. Светлячок тебя проведет.

Вир кивнул, уже у дверей его догнал голос Элении:

— И еще. Позволь дать тебе один совет. После того как вы соберетесь, не отправляйтесь вместе на планету ассаинов. Именно там вам грозит наибольшая опасность.

Эльф вышел, прислонился к стене коридора, наблюдая за возбужденно подпрыгивающим шариком-светлячком, и «принюхался» — распустил во все стороны щупальца своей сущности палача.

— Или мне это кажется, или наги стоят на пороге войны, — задумчиво сказал эльф сам себе.

Серебристый свет заливал потоками комнату, окутанную туманом. В центре стоял стол, два стула. С одной стороны сидела молодая женщина. Две тугие косы странного оттенка червонного золота спускались до талии. Бескрайняя пустота в ее золотых глазах могла бы напугать кого угодно. Впрочем, у девушки, сидящей напротив, глаза были такие же, разве что цвета другого — лунного серебра.

Накручивая на палец прядь тонких серебряных волос, девушка смотрела в стакан, на дне которого мерно колыхалось черное вино.

— Как ты догадалась?

— Я ожидала, что, не закончив того, за чем пришли, вы еще вернетесь. Вас было двое. Поэтому, когда времена соприкоснулись, я решила, что это пришла ты со своим спутником. Но рядом с Леей появился Интессо, а твой спутник обнаружился около академии. Проникнув в его мысли, я узнала, что скоро объявишься и ты.

Девушка всхлипнула, потом неожиданно хихикнула:

— Я тебя недооценила.

— Что поделать. — Судьба грустно улыбнулась. — Впрочем, не будем об этом. Лучше расскажи, почему вы так старались уничтожить звезду? И почему покинули свою ветку вероятности второй раз?

— Я уходила, когда она уже осыпалась. И при всем при этом я знала, что ничего не могу сделать. Более того, в том, что произошло, есть и моя вина! То, что мы вмешались в прошлое в надежде не дать тебе свести Лею и Нейла, привело к тому, что наша ветка начала рассыпаться. Оказывается, ключевым моментом был именно тот обряд разделения вечности! Три варианта развития событий — три ветки вероятности. Две из них равноценные, а одна даже не имела прав на существование. Так думала я. Так же думала и ты! А в результате — моя ветка уже обрушилась. Из нее спаслись только трое… и это при том, что один из нас этой ветке никогда и не принадлежал! Вторая равноценная ветка разрушилась до нашей, едва мы вмешались в прошлое, ведь в ней Лея и Нейл были счастливы вместе! А теперь в будущее проложена лишь одна ветка вероятности, о которой никто не может ничего сказать!

— Верно, — кивнула Судьба. — И сейчас мы движемся в неизвестность, к непредсказуемому результату. Но довольно на сегодня. Мы еще успеем все обсудить. Ты едва держишься на ногах, поэтому немного поспи. А утром мы поговорим, как вернуть твою ветку. Послушай… как я тебя назвала?

— Уной, — тихо ответила девушка, потом прищелкнула пальцами, создавая диван, пару подушек и плед. Прихватив бокал с вином, Судьба создала для себя песчаный пляж и невысокие волны.

Когда она создавала себе Вселенную, то не нашла ничего лучше, как свернуть время в спираль. Прошлое было однозначным, в настоящем появлялась развилка, а будущее дробилось на вероятности. Настоящим считалось то время, в котором находилась на данный момент Судьба. Демиург изучала вероятности, выбирала наиболее удачный и жизнеспособный вариант и просто прописывала судьбу человека или нелюдя.

Из будущего можно было вернуться в прошлое, чтобы попытаться его изменить, но сделать это было очень сложно.

Собирая звезду порядка, Судьба точно знала, какая ветка вероятности ей нужна. Та, в которой сын Нейла и Леи стал стражем для дочери Судьбы. Именно эта цель и была первичной для сбора звезды.

Но теперь все пошло не так… Нейл и Лея не остались вместе. Из будущего заявился этот Интессо, на которого особо не повлияешь.

Если Уна растворится в небытие, рожденный ребенок лишится части своей души и демиургом уже не станет.