— Самым разумным будет спрятать сокровища до тех пор, пока вы не покинете реку или даже залив, — продолжал Разбойник. — Спорю, что Делавал разослал шпионов во все концы, чтобы найти их.

— Хочешь переложить на меня свои проблемы?

— Если вы не желаете, леди…

— Я этого не говорила.

Разбойник улыбнулся еще шире.

— Чего же ты хочешь взамен этого… подарка?

— Ничего, — последовал ответ. — Пока я хожу по земле Делавала, он и правда мне в тягость.

— Может, попросишь доставить тебя в пределы лорда Этельберта?

Разбойник задумался и уже хотел согласиться. В самом деле, обогнув хребет Пояса и Пряжки, можно было попасть в знаменитый город Джасинта, что в стране Бехрен, а оттуда прямая дорога в Облачный Путь. Но черные крылья сомнения затрепетали в его душе, в который раз давая понять, что он еще не готов к своему главному путешествию.

— Может быть, в другой раз, — отозвался он. — Мне надо еще кое-что доделать здесь, но в скором времени я все же надеюсь добраться не только до Энтла, но и дальше, до Бехрена. Если нам доведется встретиться снова, когда я закончу свои дела, то буду рассчитывать на вашу помощь в моем путешествии.

— А до тех пор? — спросила женщина, указывая глазами на открытый мешок.

— А до тех пор прошу вас поднять паруса и уйти из этих мест.

— Значит, ты и вправду агент Этельберта, — заметила она, подозрительно посмотрев на незнакомца.

— Я сам себе хозяин, — повторил Разбойник. — Честное слово. Мне нет никакого дела ни до вражды правителей, ни до их подлипал. Если завтра всю хонсейскую знать перережут во сне, то я выпью за это. Но сегодня именно владыка Делавал досаждает мне больше всех, поэтому для меня большое удовольствие ставить ему палки в колеса, сперва опустошив его сокровищницу, а теперь…

— …перекупив три корабля, которые он нанял, — закончила пиратка.

— Драгоценности — это предложение перемирия от такого же одиночки, как вы, и, возможно, предоплата за будущие услуги, — возразил, пожимая плечами, Разбойник. — Вы мне ничем не обязаны, я пришел как друг. Или сокровища останутся у вас, или мне придется их зарыть. Но я не хочу, чтобы они попали в руки к какому-нибудь наивному крестьянину, которого люди Делавала просто-напросто вздернут из-за них. Пусть уж лучше они хранятся здесь, в надежных руках, у людей, которым хватит ума никому их не показывать. Да, для меня это бремя, и я прошу вас избавить меня от него.

Капитанша снова взглянула на мешки и облизнула губы, представив, какие ценности должны скрываться внутри. Уже судя по тому, что виднелось на поверхности, этот день мог оказаться самым удачным днем в ее жизни. Она вздохнула, спрятала оружие и подняла глаза.

Но Разбойника в каюте уже не было.

— Что за удивительное превращение, — воскликнула Каллен, войдя на следующее утро в комнату, которую они снимали.

Было еще рано, Брансен только что проснулся и потирал глаза. Кадайль лежала рядом на маленькой кровати, зарывшись лицом в подушку и прячась от солнечных лучей.

— Не знал, что ты бывала здесь раньше, — отозвался молодой человек.

Голос его был тверд, потому что он проспал всю ночь с душевным камнем на лбу.

— Не бывала, конечно, — ответила Каллен. — Я лишь повторяю слова горожан. За последние месяцы в Палмаристауне многое изменилось. В городе не осталось ни одного самхаиста, да и в окрестностях, по отзывам, едва отыщется пяток-другой. Как быстро здешний народ забыл пути Древнейших.

— Абелийцы с их самоцветами в чести у помещиков по всему Хонсе, — заметил Брансен.

— Все-таки здесь перемены происходят гораздо быстрее, чем где бы то ни было, включая даже Делавал. Это весьма неожиданно, ведь Палмаристаун стоит на границе с дикими землями. На ту сторону реки абелийцы точно еще не забрались.

— Вероятно, и самхаистам те земли неинтересны, — рассудил зять.

— А может, они как раз сидят на том берегу и ждут своего часа.

Брансен пожал плечами, показывая, что ему все равно. Но, зная Каллен, он понимал, что за легким расстройством из-за разительных перемен стоит нечто большее. Это было странно, если вспомнить, какую ужасную роль сыграли самхаисты в ее жизни.

— Кто знает, может быть, мир станет лучше, когда служители Самха отойдут в тень, — предположил он. — Хотя это не значит, что я отдаю предпочтение абелийцам.

— Если они не будут убивать людей, то это уже что-то значит, — ответила Каллен.

Брансен улыбнулся, довольный тем, что его слова немного успокоили ее. Он понимал внутреннее смятение женщины. Ведь перемены, охватившие всю страну, и правда были глубоки, и Брансен видел, что пока мало кто смог к ним приспособиться. Конечно, если взглянуть на события отвлеченно, то они казались скорее забавными, чем тревожными. Он заключил, что просто не сможет проиграть, потому что любой исход будет лучше, чем нынешнее положение дел!