— А навык со временем теряется, — заметил Бикельбрин и подхватил очередной камень. — Волк не мог уйти далеко.

Словно в подтверждение его слов, вой стал еще громче.

Последующие часы четверка провела в постоянном напряжении. Гномы вскакивали при каждом шорохе, но голодные звери больше не подходили так близко, хотя, судя по вою и рычанию, кружили невдалеке.

Поври устали и замерзли. Камни остыли прежде, чем ночь перевалила за половину, а западный ветер перестал приносить с озера теплый воздух.

Мало-помалу все погрузились в сон, но уже через час после того, как Пергвик, заснувший последним, сомкнул глаза, яркие лучи восхода подняли гномов на ноги. Даже Бикельбрин, проспавший больше всех, не заметил, как минули эти три часа.

Карлики выжидательно смотрели на Маквиджика, зачинщика их побега с Митранидуна. Нынче он выглядел уже совсем не таким уверенным и решительным, как накануне утром, когда они садились в лодку, чтобы навсегда покинуть родной остров.

— Ну и что мы будем делать? — спросил Бикельбрин.

— Сколько, ты говорил, дней понадобится, чтобы выйти к Мирианскому океану? — вклинился Пергвик, чем заслужил гневный взор Бикельбрина.

Но Маквиджик, как ни странно, не обратил на вопрос никакого внимания.

— Помнится, он сказал — месяц или два, — отвечал Раггирс.

— А ночи будут все длиннее и холоднее, ведь так?

— По-разному, — отозвался Бикельбрин.

— Но в целом так, — настаивал Пергвик, и Бикельбрин вынужден был с ним согласиться.

— Я думаю, дольше, чем один-два месяца, — заметил Раггирс.

— Ты-то что об этом знаешь? — огрызнулся Бикельбрин. — Ты никогда не ходил.

— Я знаю, что у меня болят пальцы ног, да и у тебя тоже, — заявил молодой гном. — Это значит, что мы будем идти медленнее, дольше. Я не…

— Мы возвращаемся, — неожиданно для всех скомандовал Маквиджик. — Надо подготовиться получше, — обратился он к Бикельбрину, глядя на него в полном расстройстве и сокрушенно качая головой. — У нас нет ни оружия, ни одежды, вообще ничего. В таком виде волки нас живьем съедят либо сдерут мясо с наших окоченелых трупов.

— Да и на озере не так уж плохо, — вставил Раггирс, но его замечание пропустили мимо ушей.

— Мне, как и любому поври, охота вдохнуть мирианского воздуха, — продолжал Маквиджик. — Но, боюсь, мы погибнем задолго до того, как доберемся туда.

— Еще бы знать, где это, — буркнул Пергвик.

Маквиджик был так подавлен, а Бикельбрин так удивлен неожиданным поворотом, что ни тот ни другой не стали даже отвечать на слова, которые еще вчера привели бы их в бешенство.

Четверка собрала пожитки и двинулась обратно на север. Довольно быстро отыскав в сумерках свою лодку, гномы вернулись на остров поври. Никто ни о чем их не спрашивал, никто не ругал. Лишь некоторые соплеменники, бывшие в курсе их предприятия, высокомерно усмехались.

Маквиджик переживал эту неудачу несколько недель.

 Острая боль исказила лицо брата Джавно. К счастью, в последний миг он успел увернуться, и варварское копье попало ему лишь в руку, оставив в ней глубокую продольную рану. Это напоминание о его тленности оказалось столь бесцеремонным, что Джавно прямо посреди сражения несколько ужасных мгновений чувствовал дыхание смерти. Однако монах не уронил большой камень, который с трудом тащил вверх по ступенькам главной башни. Поднявшись в верхнюю комнату, он ринулся по небольшому мосту к парапету внешней стены, вдоль которой сновали другие братья, выкрикивая команды и уворачиваясь от непрекращающегося града камней и копий, долетавших снизу.

Сбоку от моста двое монахов отчаянно пытались откинуть прочь варварскую приставную лестницу, вершина которой виднелась над стеной. Джавно поспешил туда так быстро, как позволяла его ноша, затем притаился у основания стены возле лестничных стоек, водрузил камень на плечо и швырнул его вниз.

Валун полетел вдоль лестничных перекладин. Снизу донеслись предупреждающие оклики, затем раздался крик боли, прервавшийся звуком падения. Джавно выглянул посмотреть, что произошло.

От увиденного ему стало дурно, но монах, стиснув зубы, взял себя в руки, как и накануне, когда его ранило. На земле, корчась от боли, лежал варвар. Его ноги были сломаны, спина, судя по всему, тоже. Вероятно, когда Джавно бросил камень, он уже подбирался к вершине лестницы. Упав с семи ярдов, бедняга жестоко покалечился.

Еще более страшным оружием оказался сам брошенный камень. Мужчина, карабкавшийся первым, от него увернулся, но женщине, которая взбиралась следом, он попал прямо в голову. Она тоже лежала на земле, но уже неподвижно. Основание лестницы было перепачкано ее мозгами, выпавшими из раскроенного черепа.

Джавно нервно сглотнул. Он только что совершил свое первое убийство, к тому же лишил жизни женщину, хотя прекрасно знал, что местные дикарки дерутся не хуже любого мужчины из его родных краев. Эта смерть была явно не последней, судя по тому, какой яростной и решительной была атака альпинадорцев.