– Я вас не боюсь! – Настя по-прежнему стояла, не шевелясь. – Что, убьете меня сейчас? Застрелите, как и Игоря?

– Ну, ведь не обязательно устраивать ад и рай именно тебе, – многозначительно заметил Остоженский. – Можно, к примеру, той юной гостье, что находится в месте, известном только мне... Я имею в виду Машеньку.

Настя сжала кулаки.

– Где она? Что с ней? Зачем она вам, дядя Глеб? Вы своего добились: Игорь мертв, теперь вы император Вселенной. Что вам еще надо?

– Гм... Настюша, не спеши, – перешел на деловой тон Остоженский. – Сразу скажу тебе – пока ты не примешь правильное решение, поместье не покинешь. Оно находится под контролем моих людей. Кстати, я уже отдал распоряжение заняться подготовкой похорон Игоря Леонидовича...

– Для вас нет ничего святого! – выкрикнула Настя, а Глеб Романович подтвердил:

– Я же сказал, что в бога не верую. Так вот, давай ближе к делу, Настюша. Басалыго мертв, а его единственной наследницей является дочка Машенька. Но девочка не в себе, да к тому же и несовершеннолетняя. Согласно завещанию опекуншей Машеньки назначаешься ты. Значит, ты и имеешь полное право распоряжаться от имени Машеньки всем имуществом покойного Игоря Леонидовича. Понимаешь, к чему я клоню?

– Вы хотите урвать кусок побольше и пожирнее, – кивнула Настя. – Поэтому убили Игоря, поэтому похитили Машеньку...

– Ну, ты изображаешь меня совершенно бездушным типом! – рассмеялся Остоженский. – А ведь ты, пусть и недоучившийся философ, знаешь, что совсем не обязательно верить в бога, дабы жить в полном соответствии с моральными законами. Так вот, я предоставлю тебе такую возможность. Скажи, Настюша, что для тебя дороже – деньги, власть и акции или жизнь невинного ребенка?

Настя сделала шаг по направлению к Остоженскому, и тот резво достал из кармана пистолет.

– Вы меня боитесь? – усмехнулась горько Анастасия. – Какая, однако, честь, дядя Глеб! Еще раз спрашиваю: где Машенька? Пока я не смогу убедиться, что с ней все в порядке, ни о чем с вами говорить не буду!

– Ты такая же упрямая и тупая, как твой покойный отец! – заявил дядя Глеб, держа молодую женщину на мушке. – Поверь, мне не хотелось убивать моего лучшего друга Всеволода Петровича, но он не оставил мне иного выхода. Да и Галина Сергеевна была словно зомби, все хотела раскрыть правду о смерти мужа. А доказательства, что девчонка жива и здорова, у меня имеются. Вот, смотри!

И он нажал на кнопку пульта. На экране телевизора возникли кадры фильма, главной героиней которого была Машенька. Девочка находилась в скудно обставленной комнате, на руках у ребенка были наручники.

– Кассетку я вставил, пока ты душ принимала, – пояснил Глеб Романович. – Запись сделали около трех часов назад, и девчонка в полном порядке. Хочешь с ней поговорить?

Не дожидаясь ответа, Остоженский вынул мобильный, набрал номер и произнес:

– Дай мне девчонку! И побыстрее!

Он сунул трубку Насте, и та закричала:

– Машенька, милая моя, как ты?

– Мамочка! Мамочка! Забери меня отсюда! Пожалуйста! Мамочка! – донеслось до Насти.

Женщина зарыдала, а дядя Глеб вырвал у нее телефон и нажал кнопку отбоя.

– Ну вот, ты убедилась, так что свою часть уговора я выполнил.

– Вы бездушный человек, – медленно, через силу заговорила Настя. – И когда-нибудь поплатитесь за свои преступления. Будете умолять о пощаде, но пощады не будет!

– Ой, давай обойдемся без мелодрамы! – взмахнул свободной рукой Остоженский. – Итак, ты меня поняла, Настюша? Империя твоего покойного супруга в обмен на жизнь девчонки. Я не стяжатель, деньги, побрякушки и недвижимость мне не нужны. Мне требуются только акции, доля Басалыго в банках, страховых обществах и, самое важное, заводах и фабриках. Ты от имени Машеньки подпишешь дарственную на имя моего сына и останешься тем не менее очень состоятельной женщиной. Не принять такое предложение просто грех! Уедешь со своей Машенькой подальше из Питера, а лучше всего – подальше из России, и будете вы с ней жить в свое удовольствие. Ну что, тебе понятна моя мысль?

Настя взглянула на улыбающегося Глеба Романовича. Остоженский мерзавец! Он заслуживает смерти!

– Дважды повторять не буду, – продолжил генерал-лейтенант с легкой угрозой в голосе. – А я ведь могу и передумать, Настюша, и забрать абсолютно все! А так все по-честному: предприятия Басалыго и сфера его влияния становятся моими, а ты получаешь миллионное состояние и полную свободу. Только времени на раздумье у тебя нет. Ты должна принять решение немедленно! Итак...

Что ей оставалось? В ушах у Насти стоял пронзительный крик Машеньки. Ведь эти изверги могут подвергнуть девочку насилию, могут убить ее... Да и она сама находится в полной зависимости от воли дяди Глеба. Разве стоят всякие там заводы и фабрики, банки и страховые общества жизни Машеньки? Конечно же, нет!

– Разумеется, я согласна, – ответила Настя. – Давайте бумаги, я их немедленно подпишу. И вы выпустите Машеньку!

Дядя Глеб в восхищении пробормотал:

– Были бы все, с кем мне приходится общаться, такими же сговорчивыми, Настюша! Но придется немного обождать – чтобы подготовить бумаги, потребуется пара деньков. Но с девчонкой ничего не случится, я тебе обещаю. Слово свое даю!

– Слово убийцы и мерзавца? – не удержалась Настя.

– А вот это лишнее, милая моя! – Глеб Романович нахмурился. – Кстати, тебя желает навестить наша доблестная милиция, а также представители не менее доблестной прокуратуры – как-никак твоего супруга убили. Они, конечно же, приедут сюда, ведь ты, по официальной версии, так угнетена произошедшим, что не покидаешь загородный дом. Только смотри, Настюша, без глупостей и выкрутасов! Впрочем, Антон Львович будет присутствовать во время беседы. И если что, он тебя поправит и подскажет, что именно надо сказать. Представим его вашим семейным адвокатом... А похоронами Игоря я уже занялся. И, по всей видимости, тебе придется присутствовать на них. Странно будет, если жена не проводит мужа в последний путь! А пока что отдыхай и приходи в себя.