В конце августа 1918 года М.А. Трилиссер прибыл в Благовещенск. Было ясно, что сдержать наступление белых и японцев не удастся. В городе находилось много партийных и советских работников Сибири и Дальнего Востока, которым грозила расправа.

М.А. Трилиссер вместе с командирами красногвардейских отрядов стал отправлять бойцов небольшими группами в тайгу и в небольшие города — Зею, Алексеевск, Бочкарево. В городе было подготовлено несколько конспиративных и явочных квартир. Сам Трилиссер остался проживать на нелегальном положении в Благовещенске для руководства большевистским подпольем. Во время ночной облавы интервентам удалось его схватить.

Михаил хорошо знал о жестокостях японской контрразведки, но все же духом не падал. И действительно, друзья, коммунисты-подпольщики, вскоре пришли на выручку. Трилиссеру дали знать, что в городской полиции работает дежурным Клименко, который сочувствует большевикам. В тюрьме не было врача, а медицинскую помощь можно было получить только в здании полиции. Трилиссеру подсказали, чтобы он «заболел» в тот день, когда дежурит Клименко. Он так и сделал.

«Больного» Михаила доставили в закрытой машине в полицию. В ожидании врача его поместили в изолятор. Клименко отослал охранника с поручением, осторожно выпустил Трилиссера, а когда тот скрылся, поднял шум, что арестованный бежал.

Успешное наступление Красной Армии позволило амурским большевикам усилить удары по врагу. Полным ходом шла подготовка к вооруженному восстанию. о январе 1920 года Трилиссер проводит совещание Бочкаревского партизанского штаба, где разрабатывается основной план выступления. Затем Михаил Абрамович выехал в центральный партизанский штаб для организации взаимодействия всех отрядов.

Областной комитет большевиков готовил рабочих а крестьян к вооруженному восстанию. Для большей уверенности в успехе восстания областной исполком дает указание о подтягивании партизанских отрядов к городу. В ночь с 5 на 6 февраля красные знамена взвилась над многими зданиями Благовещенска. 9 февраля состоялось первое легальное собрание городской организации РКП (б). Собрание заслушало доклад М.А. Трилиссера «О текущем моменте» и приняло решение о созыве областной конференции большевиков.

Трилиссер утверждается уполномоченным ЦК РКП (б)' по Амурской области и председателем Благовещенского обкома партии, а с апреля 1920 года, когда была провозглашена Дальневосточная республика, Трилиссер назначается эмиссаром ДВР по Амурской области и избирается членом Дальбюро ЦК РКП (б).

В октябре 1920 года новое ответственное задание партии: его переводят на работу в Читу. Как член Дальбюро ЦК РКП (б) он участвует в создании органов Советской власти, Госполитохраны. Работая в сложнейшей обстановке существования буферной Дальневосточной республики с ее коалиционным правительством, Михаил Абрамович проявляет дипломатический такт, умение работать в различных условиях.

Наступила весна 1921 года. X съезд РКП (б) подходил к концу. Владимир Ильич Ленин выглядел нездоровым. Похудевшим и усталым был и Феликс Эдмундович Дзержинский.

Он знал многих делегатов в лицо и, сидя в президиуме, пытался отыскать знакомых. Во время перерыва попросил:

— Пригласите, пожалуйста, ко мне делегата от амурских большевиков Михаила Абрамовича Трилиссера…

Дзержинский с кем-то оживленно разговаривал, но, когда к нему подошла секретарь и, указав на Трилиссера, сказала: «Вот Михаил Абрамович», — повернулся к Трилиссеру:

— Как дела в Сибири?

— Дел много, Феликс Эдмундович. Контрреволюция все время бесчинствует. Ведь там осталось много колчаковцев, враждебных нам офицеров.

— Но там уже выросло много прекрасных чекистов…

— Да, это верно.

— Насколько мне известно, вы занимались контрразведкой и разведкой, имеете опыт этой работы?

— Ну, какой там опыт… Всего несколько месяцев поработал с Алексеем Николаевичем Луцким и кое-чему у него научился. Вместе с ним несколько раз ездил в Маньчжурию. Он познакомил меня с нужными нам людьми. Жаль, что у нас было мало времени…

— Об этом легендарном разведчике и коммунисте я знаю. Как его схватили японцы?

— 4 апреля 1920 года вечером здание во Владивостоке, где располагался военный совет, было окружено войсками интервентов. Сергей Лазо, Алексей Луцкий и Всеволод Сибирцев — члены военного совета, все были схвачены. Ну а ужасный конец вы знаете, — все они спустя месяц были заживо сожжены в топке паровоза.

Дзержинский побледнел, крепко сжал кулаки.

— Вот как они с нами! — Помолчав, сказал: — Я хотел бы, чтобы вы опять работали в ЧК, здесь, в Москве.

— Но ведь… — пытался было сказать Трилиссер. Феликс Эдмундович его опередил:

— Я знаю. Вас берут на работу в аппарат ЦК. Вы не возражаете, если я поговорю с Владимиром Ильичем? В конце прошлого года мы организовали Иностранный отдел. Там у нас еще мало опытных работников, а задачи — большие.

Трилиссер задумался. «Те знания, которые получил от Алексея Луцкого, конечно, пригодятся. С другой стороны, кроме Финляндии, на Западе нигде не был, условий жизни не знаю… Но зато достаточно хорошо знаком с Дальним Востоком и располагаю кое-какими полезными контактами. К тому же владею немецким и английским, хотя последним хуже». Ответил твердо: