Шрифт:
– Пожилой одинокий человек. Переживает за внука.
– Сумасшедшая старая ведьма, – отрезал Каракурт. – Дальше.
После эпизода убийства Вельзевула он вдруг захохотал – раскатисто, до слез, выкрикивая:
– Ай да Артем! Ай да калика перехожая [10] ! Завалить такого зубра! – Я не мог понять, всерьез он, или насмехается, отыгрываясь за мои издевки в начале застолья. Кроме него, больше никто не смеялся, все настороженно переглядывались. – Повеселил, братишка!.. Слушай, а в «Страусе» ты точно видел мертвого Харона?
10
Калика перехожая – персонаж русских народных сказок. Это, как правило, старик (один или несколько), пешком путешествующий по миру. Нередко приносит известия, важные для главного героя, или является его чудесным помощником.
– Точнее не бывает, – мрачно ответил я.
– Ну-ну... Досказывай.
Окончание одиссеи уместилось в нескольких фразах. Каракурт не мог успокоиться и все похохатывал.
На пороге возник один из байкеров.
– Босс... Лазутчика взяли. Влез на территорию, минировал дом охраны на въезде.
Каракурт посерьезнел:
– Вы его не сильно отделали?
– Челюсть не сломана, – хмыкнул байкер, – говорить может.
– Давайте его сюда. Но сначала с тобой. – Он повернулся ко мне и вновь расплылся в улыбке. – Момент истины. Сейчас поймешь, зачем ты здесь. Надеюсь, потом даже поблагодаришь. Поднимайся на третий этаж, комната прямо напротив лестницы.
Сердце мое упало, перед глазами все поплыло. Неужели... у него мои жена и сын?
– Чего ты смотришь на меня глазами беременной верблюдицы? – удивился он. – Там Харон. Ты же хотел с ним встретиться?..
Глава третья
Конечно, это был не Харон. Не настоящий Харон. Не тот, которого я видел в «Страусе». Меня опять обманывают или...
– Как вас зовут? – спросил я.
– Харон, – доброжелательно сказал он. – Друзья называют меня Харик. Вы тоже можете.
– Могу... что?
– Так меня называть. Хариком. Хотите кофе?
Не дожидаясь ответа, он начал колдовать над чашками и сахарницей.
– Правда, кофе растворимый, но все лучше, чем никакого... Да вы садитесь... Артем?
Я кивнул:
– Артем.
– Вот и познакомились.
Итак, думал я с холодной яростью, кто теперь решил меня разыграть? Каракурт с подачи Человека Равновесия?! Этот человек в халате на голое тело, бледными волосатыми ногами и манерами преподавателя института просто не может быть лодочником с Холодных озер!
– Вы... настоящий Харон?
Он пожал плечами.
– Каждый из нас – настоящий и вымышленный одновременно. Сами для себя мы настоящие, но окружающие во многом нас придумывают...
– И вы можете показать Выход?
Электрический чайник Vitek («Витёк», как называет его мой сын Димка) пошумел и отключился. Человек разлил кипяток по чашкам; в комнате сразу запахло кофе.
– Нет, – сказал он.
– Я так и знал! – вырвалось у меня.
Он поморщился, как от зубной боли.
– Показать не могу. Но могу объяснить, как его найти. Кстати, некоторое время назад вы были рядом с ним. В двух шагах.
«В двух шагах от „Рая“, называлась повесть о разведчиках во время войны, которую я читал еще в школе, в журнале „Искатель“. Память моментально начала отщелкивать события назад, выискивая: где? В здании полиции? В «Страусе»? На чердаке дома, где мы встретились с Митькой (дошел ли он до мамы?!)? На озерах? Где? Где?!
У меня все было написано на лице. Протягивая чашку с огненным кофе ручкой ко мне (держал за раскаленные бока и даже не покривился), человек располагающе улыбнулся:
– Не надо так себя мучить. Все равно вы не знали, что стоит подойти, шагнуть – и вы вернетесь назад. Это был взорванный дом, у которого вы нашли куклу.
Да, конечно. Все правильно. Сергей тогда предложил меня подвезти, но что-то толкнуло – и я отказался. Пошел пешком. Посчитал, что нужно осмотреться, подумать... Был дом, вернее, то, что от него осталось. И была поплавленная кукла с бесстыдно раздвинутыми ногами. Она еще сказала мне «Ма-ма» голосом певицы Глюкозы. А в этом доме...
– В этом доме, – сказал человек, сидящий напротив и, без сомнения, читающий мысли, – был Выход.
Я осторожно отхлебнул из чашки.
– Вы Харон? Вы действительно Харон? – спросил я.
– Харон Ованесович Оганесян – к вашим услугам. Мой отец был историком, специалистом по Древней Греции. Именем я обязан ему.
– Жутковатое наследство, – сказал я, чувствуя пустоту в душе. – Но армян-лодочников не бывает, так же, как нет евреев-строителей и дворников.
– Ну, во-первых, армянин я только наполовину; мама была русской, царствие ей небесное... А что до имени... Многие не знают, с чем оно связано. Можно же абстрагироваться...