У этой, часто активной, еще чаще пассивной, оппозиции русскоязычной интеллигенции к израильскому политическому миру есть много причин — лицемерие и непоследовательность политиков, коррупция и крикливый популизм, ложь и нагнетание взаимной ненависти в качестве средства политической пропаганды. Есть, разумеется, и менее приглядные причины, связанные с относительно низкой степенью вовлеченности русскоязычных гуманитариев в механизм легитимизирующей пропаганды — как в количественном отношении, так и по части выигрыша, предложенного механизмом власти. Но есть и еще одна причина; и, возможно, она главная. В Российской империи, и уж тем более в СССР, где свободы всегда не хватало, идея свободы стала значить больше, чем в большинстве других стран, за исключением, разве что, англосаксонских. Да и за право быть свободным, как внутренне, так и внешне, «советской» интеллигенции, включая и ее еврейскую часть, приходилось платить очень высокую цену. Впоследствии, оказавшись в Израиле, русскоязычная интеллигенция получила материал для межкультурного и межцивилизационного сравнения; и это сравнение высветило относительность многих догм и поведенческих стереотипов, кажущихся незыблемыми внутри русской или израильской культуры. Разумеется, эту дорого купленную свободу часто удается конвертировать в экономическое преуспеяние или карьеру государственного чиновника, так же как ее можно поменять на чувство уверенности и внутренней убежденности, которое дают ортодоксальная религиозность и национализм. Но значительная часть русскоязычной интеллигенции не торопится делать ни тот ни другой выбор. Если бы в израильском политическом мире существовало хотя бы одно независимое либеральное движение, многим из этих людей было бы проще найти точки соприкосновения, а может, и самоидентификации с израильской политической жизнью. Пока же таких точек крайне мало.